Истинное зло - Грег Айлс

Элдон вошел в главную спальню, даже не стараясь приглушить шаги. Доктор Шепард лежал в кровати на боку, широко открыв рот, но при вдыхании газа это было обычным явлением. Тарвер тщательно запомнил, как выглядит кровать, чтобы при уходе оставить все в таком же виде. Он положил шприцы на столик, сбросил одеяло с Шепарда и перевернул его на живот.

Достав из кармана маленький фонарик, Тарвер включил свет и взял шприц со стероидной инъекцией. Он опустился на колени рядом с Шепардом, стянул с него трусы и раздвинул ягодицы, чтобы открыть анальное отверстие. Зажав в зубах фонарик, Элдон расширил задний проход, чтобы ввести в него иглу, и аккуратно опорожнил шприц. Шепард шевельнулся. Тарвер повторил ту же процедуру со своим раствором, но в последний момент Шепард конвульсивно дернулся, и игла воткнулась у самого входа в анус. Досадная ошибка, но если уж укол сделан, нет смысла вытаскивать шприц и вводить глубже.

Доктор задумался, прежде чем выдавить жидкость. Ему не раз приходило в голову, что можно расширить эксперимент. Он знал, что мальчик тоже будет дома, и поскольку времени на эксперименты у него уже почти не оставалось, это давало уникальную возможность. Правда, он не успел заготовить достаточно раствора, чтобы вколоть обоим правильную дозу, но интуиция подсказывала, что и этого должно хватить. Однако у молодого организма сильная иммунная система, и вирус может не подействовать. Мысленно прикинув все шансы, Тарвер решительно нажал на поршенек шприца и ввел всю жидкость Крису Шепарду.

Итак, мальчик будет жить. Элдон снова перевернул Шепарда на спину, набросил на него одеяло, убрал все в рюкзак и быстро зашагал по коридору. Паренек лежал на диване в телевизионной комнате. Второй мужчина спал в мягком кресле посреди гостиной, окружив себя пустыми пивными бутылками. Элдон никогда не видел его. Он вытащил мобильный телефон, нацелил его на лицо незнакомца и сделал снимок. Затем сунул руку в задний карман его брюк и забрал бумажник.

Тарвер огляделся по сторонам. Рядом с диваном в ногах Уильяма Килмера стоял пятнистый рюкзачок. Наклонившись, доктор заглянул в него и обомлел. Внутри лежали пистолет, ночной бинокль, баллончик с перцовым газом, видеокамера и наручники. Элдон сделал большую паузу, чтобы прийти в себя, опять разложил все вещи по своим местам и вышел из комнаты.

Обратно он выбрался по лесенке в туалете, повторив свой путь через чердак и прихватив по дороге предметы, которые использовал в вентиляционной шахте. Через десять минут Тарвер уже торопливо шагал между деревьями в сторону шоссе. Чувство радостного подъема, которое он испытывал вначале, бесследно исчезло, уступив место раздражению, тревоге и даже страху. В этот вечер все было как-то не так.

Алекс сидела за столом в номере вашингтонского отеля и запивала снотворное заказанным внизу вином. Она несколько часов не сводила взгляда с монитора, боясь пропустить момент, когда Джеми выйдет на связь. При контакте компьютер должен издать соответствующий сигнал, но она его не дождалась. И не потому, что в программе что-то не сработало. Просто Джеми так и не появился. Причина могла быть самая простая, например, в Джексоне отключилось электричество, – но Алекс в это не верилось. После их последнего видеочата она боялась, что он совершит какой-нибудь отчаянный поступок.

Сбежит.

Час назад у Алекс не выдержали нервы, и она позвонила в дом Билла Феннела. В конце концов, она имеет право говорить со своим племянником, что бы Билл ни думал на сей счет. Но в трубке раздался голос автоответчика.

Морс взглянула на кровать, раздумывая, не лучше ли лечь прямо сейчас. Завтра встреча с людьми из СПО, и она должна быть в хорошей форме. Спокойной. Надежной. Внушающей доверие. Ха! Но как оторваться от экрана, когда там может появиться Джеми? Нет, ни за что на свете!..

Глава 32

– Вам хватит нитки? – спросила медсестра.

– Да, – ответил Крис, накладывая последний, двадцать третий шов.

Рука, которую он заштопывал под яркой лампой, принадлежала немолодому разнорабочему Кертису Джонису, плечистому верзиле в грязном комбинезоне и с табачной жвачкой во рту. Час назад мистер Джонис ухитрился распороть себе предплечье ленточной пилой. Как повелось с незапамятных времен, он отправился за помощью к Тому Кейджу, хотя это занимало в четыре раза больше времени и стоило во столько же раз дороже, чем услуги обычного травмпункта. Джонис хотел, чтобы им занялся сам Кейдж, но Том зашел к Крису и попросил его зашить рану. Среди прочих хронических болезней у Тома был псориатический артрит, и после недавнего приступа ему не хотелось браться за сложную работу.

Крис отложил щипцы в сторону, снял с лица салфетку и взглянул на плоды своего труда. Как только он наклонил голову, в основание черепа впилась острая боль. Она мучила его с утра, и он выпил три таблетки адвила. Странно, но боль не отступала, а лишь усиливалась. Сначала он думал, что это от нервного перенапряжения, – завтра приезжает Тора, и Крис заранее был на взводе, – но голову ломило так упорно, словно у него начинался приступ лихорадки.

– Отлично, мистер Джонис, – произнес Крис, потирая шею. – Сейчас Холли сделает укол от столбняка, и можете идти домой. Через десять дней приходите, и я сниму вам швы.

Пока Холли накладывала повязку, рабочий с удовлетворением разглядывал свою руку.

– Хорошая работа для молодого парня. Если будете продолжать в том же духе и слушать доктора Кейджа, может, из вас и выйдет что-нибудь путное.

– Всегда к вашим услугам, – улыбнулся Крис, похлопав его по спине.

Выйдя из хирургической, он вернулся в свой офис и закрыл дверь. Усевшись в кресло, Крис начал растирать виски кончиками пальцев, потом попытался размять мышцы шеи. Ничего не помогало. Крис выдвинул ящик стола и принял еще таблетку адвила, увеличив дозу до восьмисот миллиграммов.

– Это должно помочь, – пробормотал доктор.

Он собирался позвонить в университетский медицинский центр и узнать про врачей, о которых говорил Пит Конноли, но сейчас у него не было сил. Откинувшись на стуле, доктор стал вспоминать, как перепугался утром Бен, обнаружив Уилла Килмера спящим в кресле посреди гостиной. Бен бросился в спальню Криса и начал будить его. Только когда Шепард объяснил, что Килмер – его дальний родственник, заглянувший к ним по пути во Флориду, пасынок успокоился и стал собираться в школу. Килмер смущенно извинился и быстро покинул дом.

По дороге в школу Бен рассказал Крису, что возле кресла «кузена Уилла» стояло три бутылки пива. Сам Крис не видел их, но сразу сообразил, что это из-за них Килмер уснул в гостиной, а не отправился в спальню для гостей. «Неважный из него сторож», – хмуро подумал он. Теперь надо решить, что сказать Торе, если Бен сообщит об их внезапном посетителе.

– Доктор Шепард! – Голос Холли обрушился на него как удар грома.

Крис дернулся в кресле, с тревогой размышляя, уж не мигрень ли у него. Раньше он никогда этим не страдал, но гиперчувствительность к свету и громким звукам являлась характерным симптомом.

– В чем дело, Холли?

– Вас ждут четыре пациента.

Шепард протер глаза и тяжело вздохнул:

– Уже иду.

– С вами все в порядке? – спросила Холли, нарушая профессиональный этикет, который, впрочем, никогда ее особенно не волновал.

– Да. Просто разболелась голова.

Медсестра кивнула:

– Постараюсь, чтобы сегодня вас не очень беспокоили.

Крис с трудом поднялся с кресла, повесил на шею стетоскоп и вышел в коридор. По пути к смотровой он с неожиданным сочувствием подумал об Алекс Морс. Вероятно, прямо сейчас ее карьера летит коту под хвост. Жаль, он ничем не может помочь ей. Если бы она немного потерпела, у него еще был бы какой-то шанс. Но Алекс теперь в таком скверном состоянии, что говорить о терпении не имеет смысла.

Вынув медицинскую карту из ящичка на двери палаты, доктор вспомнил свою первую встречу с Алекс. Но, войдя внутрь, он увидел не таинственную женщину со шрамами, а одышливого толстяка с кишечным гнойником. Крис слабо улыбнулся, подавил подступавшую к горлу тошноту и приступил к работе.

Алекс сидела на прямом деревянном стуле перед представителями СПО, а они смотрели на нее с каменными лицами. Трибунал, состоявший из женщины и двух мужчин, занимал середину длинного стола. В начале встречи все трое представились, но Алекс пропустила их имена и фамилии мимо ушей. Что бы она сейчас ни делала и ни говорила, исход маленькой комедии был предрешен, и Морс не хотелось унижаться, принимая в ней участие.

Практически любому агенту ФБР приходится рано или поздно сталкиваться с сотрудниками СПО. Обычно это связано с мелкими нарушениями правил и инструкций, а иногда – со слухами, которые распространяют не в меру бдительные сослуживцы, то есть «стучат». Но сегодня речь о другом. В перечне самых серьезных преступлений с точки зрения СПО значилась «неискренность» – ложь и обман любого рода, включая попытки скрыть свои просчеты. В этом смысле вина Алекс была особенно тяжкой. Ее не стали подвергать допросу на детекторе лжи, но обязали отвечать на все вопросы под присягой.