Без помощи вашей - Роман Суржиков

– Ваша светлость, я сказал старшему брату именно это – конечно, более простыми словами. Он ответил, что любит младшего и никогда не причинит ему вреда, и я могу быть спокоен на сей счет. Но сомнения, что гложут старшего, несколько иные.

– Какие же?

– Дочь младшего брата, племянница моего друга. Она обещана в жены своему сюзерену – весьма и весьма могущественному лорду. Девушка воспитана отцом и, конечно, впитала его еретические взгляды. Став женой великого лорда, она поддержит его на пути ереси. Но если бы женой лорда сделалась другая девушка, более благочестивая, она могла бы сдержать его в лоне Церкви…

– Узы брака священны и нерушимы.

– Ваша светлость, брак еще не заключен, не было даже помолвки. Есть лишь устный договор. И вот старший брат – дядя невесты и мой хороший друг – терзается сомнениями. Родственный долг велит ему благословить невесту, но долг перед богами подсказывает: ты должен расстроить свадьбу.

Архиепископ прищурился.

– А разве в силах старшего брата помешать браку племянницы?

Вот здесь начинается тонкий расчет.

Власть Церкви не так явно ощутима, как власть Короны и Великих Домов. Но от этого она не становится менее значимой. Сила Церкви – в словах приходского священника, обращенных к черни. Великие лорды вспоминают о своих крестьянах лишь в день сбора налогов, в остальное время их не заботит жизнь простонародья. Императорские собачки – чиновники на государственной службе – следят лишь за тем, чтобы указы владыки исправно претворялись в жизнь. Церковь – единственная сила, что дает себе труд говорить с чернью. Мысли, живущие в головах крестьян, – это мысли, высказанные на проповеди. Правда крестьян – то, что приходской священник назовет правдой. Церковь может убедить простонародье покорно следовать за своим лордом, чья власть «дарована богами, а мудрость унаследована от Праотцов». Но с той же легкостью Церковь может и обратить крестьян против лорда, склонить их пусть не к открытому мятежу, но к молчаливому упрямству. Управлять народом, когда Церковь стоит на твоей стороне, – все равно, что править обученной лошадью. Управлять чернью без помощи Церкви – гнать стадо ослов.

Приарх Галлард Альмера привык перечить императору. Аббаты Праотеческой ветви вещают с кафедр о вреде реформаторства, о кознях колдунов-ученых, о том, что руками Праотцов и Праматерей восемнадцать веков назад было создано идеальное государство, и всякие изменения – опасная ересь.

Владыка Адриан, в свою очередь, пытается преодолеть сопротивление Церкви. Его верные собачки проводят парады искровой пехоты, зажигают искровые огни в деревнях, посвящают шумные праздники открытию очередной рельсовой станции, создают школы и факультеты, печатают книги. Всеми силами Корона старается показать народу блага науки и прогресса… и не слишком преуспевает в этом. Все просто: искровых огней и поездов, и печатных книг пока слишком мало, большинство крестьян ни разу в жизни не видели ни того, ни другого, ни третьего. Зато приходской священник есть в каждом селе!

Согласно расчетам Эрвина, владыка Адриан уже должен был прийти к решению избавиться от приарха – например, обвинив его в предательстве. Император наверняка сделает это, но не сейчас. Непопулярную расправу с церковным лидером он отложит на октябрь – когда решающее заседание Палаты останется позади.

А теперь – маневр.

Император до того привык к несгибаемому упрямству приарха, что последнему достаточно пойти на небольшую уступку – и Адриан поверит в его лояльность. Репутация отчаянного упрямца сыграет в пользу Галларда: император не заподозрит такого человека в хитрости. Если убедить Галларда немного смягчить сопротивление, то все останутся в выигрыше. Владыка решит, что Церковь смирилась с реформами; Галлард сохранит сан, а Эрвин София Джессика получит первого сильного союзника.

– Видите ли, ваша светлость, – заговорил Эрвин, – сюзерен моего друга – великий человек. Он терпеть не может действовать по принуждению. Политические причины склоняют его к браку с этой невестой, и отсутствие выбора бесит его. Сюзерен полагает, что все его вассалы на ее стороне. Но секрет в том, что это не так.

– Неужели?

– Да, ваша светлость. Несколько вассалов сохранят преданность лорду и в том случае, если он выберет другую невесту.

Эрвин медленно поднял правую руку наподобие геральдического медведя Нортвуда. Затем выставил вперед обе руки и скрючил пальцы, как сжатые когти животного. Затем провел по груди две линии, изобразив герб Надежды – латника с крестом на груди.

Эрвин соврал. Он лишь собирался склонить на свою сторону Нортвуд и Надежду. Но был уверен, что их упоминание произведет впечатление. Коалиция из трех Великих Домов (считая и сам Ориджин) – огромная сила. Одиозный приарх никогда еще не чувствовал на своей стороне такую мощь.

– Если старший брат – напомню вашей светлости, что он имеет духовный сан – также благословит сюзерена на свободный выбор невесты, тот поймет, что пользуется поддержкой, и не пойдет на вынужденный брак.

– Благословить сюзерена?! Вы говорили, молодой человек, что этот сюзерен – грешник, изгой! Как может священник благословить его?!

– Священник может уповать на то, что иная невеста – более благочестивая, добропорядочная – исцелит душу лорда и раскроет его слух для слова Праотцов.

– Мечты, мечты… Вы слишком молоды, лорд Эрвин, потому верите в подобный исход. Женщина не может исцелить душу грешника. Лишь тяжкие страдания способны исправить человека… но ваш лорд стоит так высоко, что никто не посмеет причинить ему страданий.

– Ваша светлость, я смотрел на дело и с более прагматичной стороны. Положим, невеста не излечит его от ереси. Но коли грешник выберет девушку по любви, а не по требованию политической ситуации, то он, вероятно, будет счастлив с нею. А разве счастливые люди не склонны к лени? Разве счастливый влюбленный станет так же рьяно вершить еретические деяния и принуждать к ним своих вассалов? Скорее, он будет купаться в неге супружеского счастья, воспитывать детей и мирно наслаждаться жизнью. Прав ли я, ваша светлость?

Галлард Альмера очень медленно кивнул:

– Доля правды содержится в ваших словах.

– Есть и еще одно, – вкрадчиво добавил Ориджин. Он оставил решающий аргумент напоследок. – Мне думается, что совет: «женитесь по любви» – приятен всякому мужчине. Сюзерен испытает симпатию к советчику, и впредь будет склонен доверять ему и в других делах, даже не связанных с браком. Мой друг приобретет влияние на сюзерена, если даст такой совет. Не так ли, ваша светлость?

Все предыдущее было разминкой, вступлением. Галлард Альмера – убежденный ортодокс, ненавидящий перемены. Однако борьба с реформами – все же не главная его забота. Влияние, власть – вот чего на самом деле хочет приарх. Все прочее – вторично. В этом священник весьма похож на брата.

Галлард Альмера колебался долго, добрую минуту, и, наконец, на полдюйма склонил голову:

– Может статься, лорд Эрвин.

– Я хочу дать другу такой совет: благослови сюзерена на брак по велению сердца, выскажи ему свою поддержку, и предоставь богам повернуть дело к лучшему исходу. Хороший ли это совет, ваша светлость?

– По всей видимости, да. Скажите ему это, молодой лорд.

– Благодарю, ваша светлость. Вы оказали мне бесценную помощь!

Эрвин встал со скамьи, поклонился в сторону алтаря, изобразив пальцами священную спираль. Направился к выходу, но архиепископ окликнул его:

– Я тоже дам вам совет, молодой лорд. Не становитесь на сторону еретика! Не вершите деяния, угодные ему, не разделяйте его взгляды. Сколь высоко ни стоял бы человек, его власть – ничто против власти богов и Праотцов. Запомните это!

– Ваша светлость, этот человек – мой сюзерен. Я принес вассальную клятву и не смогу отступиться от нее. Но, как и вы, буду уповать, что брак по любви исправит дело.

– Вы скажете ему, что не стоите на стороне невесты-еретички?

– Ваша светлость, это мой долг перед Праматерью Агатой.

Эрвин поклонился и покинул собор.

Отдохнув день на островке среди Мягких Полей, эксплорада двинулась в дальнейший путь.

Болото подсохло, и, по мнению обоих проводников, теперь идти было безопасно. Ну, настолько, насколько может быть безопасной ходьба по дюймовому травяному настилу на поверхности трясины.

Несколько часов отряд двигался отмелью, затем она кончилась. Из желтовато-салатовой трава под ногами сделалась насыщенно зеленой – ее корни больше не доставали до твердого дна. Кид и Колемон выдвинулись на сотню шагов, прощупали сеть, попробовали прочность сплетенных черенков.