Голубой Ютон - Квинтус Номен

их дополнительно двадцать штук. А то мало ли, а рельсы – их пока две штуки нетронутыми стоят. А если еще и арматуры из моста наломать…

Лишь позднее, и не Ира, а Оля большая (которая тоже изучала местный язык, просто пока еще лишь азы освоила) сообразила, почему переговоры с Жваном шли так долго и сложно. Она шла на буксире и переводила указания назначенного Жваном "лоцмана" – а заодно и "языковую практику" подтягивала. И в силу слабого владения языком не сразу поняла, что, собственно, спросил этот молоденький парнишка:

– Вы, наверное, все великие колдуньи: ваша глава оставалась на той лодке, а эта и без нее не тонет. Или она может железо так заговорить что оно всегда тонуть не будет?

И лишь вечером, когда он предложил не останавливаться у показавшегося нового "города", до нее собственно дошло, о чем парень говорил:

– Мы здесь всегда на ночь останавливались, но за это нужно отдать шкуру рыси с каждой лодки. А у нас только одна осталась… А вы можете для нас заколдовать одну шкуру чтобы из нее получилось три?

– Леночка, я поняла: они считают нас могучими волшебницами и, мне кажется, очень нас боятся. У нас же даже железо в воде не тонет! Кстати, если мы поплывем не останавливаясь, то следующий город ожидается где-то в районе Калуги. До темноты еще час примерно, так что если мы еще километров десять проплывем, то нынешнюю Калугу увидим завтра к обеду. А здесь… мальчик говорит, что кормят только хорошо, но очень дорого… и вообще я бы поостереглась пока проводить ночь в окружении туземцев.

– Как скажешь, плывем дальше. Но туземцев-то мы с собой на буксире тянем, так что остерегаться тебе еще долго – Леночка засмеялась.

– Не, это уже ручные туземцы, для них мы великие волшебницы и они нас боятся до дрожи. Однако мужики есть мужики: каждый боится, но каждый боится показать другим что боится, так что с ними нам ничего не угрожает. К ним даже с грязными намерениями приставать бесполезно: они со страху ни на что уже не способны.

– Значит ты уже попробовала поприставать? Вероника же предупреждала что антибиотиков у нас практически нет.

– Очень надо… я язык по возможности изучаю, разговариваю о разном. И вижу, что они нас боятся. Кстати, в этой деревне, мимо которой мы проплыли, живет чуть больше восьмидесяти человек и сколько-то детей. Интересно, что детей они вообще не считают. И непонятно когда у них дети становятся взрослыми.

– Незнакомое слово?

– Просто непонятно. Они вообще странно считают, пятерками, восьмерками и сороковками. Вдобавок возраст они считают не с рождения, а с какой-то даты сильно после, но я не про это. Я про то, что о чужом городе парнишка все рассказал, а о своем молчит как партизан.

– А ты не выдумываешь? Если они нас боятся, то чего же с нами-то плывут?

– А не знаю. Но думаю, что они нам стараются угодить просто. Ну, чтобы порчу какую не навели, а может надеются, что если нам угодят, то потом какие-то пряники им обломятся.

– Ну конечно, пряников у нас просто завались, куда девать не знаем…

– Это ты думаешь, что пряников нет, а для них…

– Ладно, завтра расскажешь, а мы, кажись, приплыли: смотри какой туман опускается. Надя, гаси кочегарку, бросаем якорь и ждем утра… или к берегу пристать? Вроде левый достаточно крутой…

– Лен, парень говорит что у левого берега вставать не нужно.

– И почему?

– Сейчас спрошу… Говорит, что там какой-то плохой торг, называется "Унда", и к ним можно только днем заходить… Давай, Ира спросит, а то я не понимаю половину слов.

– Я понимаю: будем на якоре стоять посреди реки. И стоять будем тихо, а завтра посмотрим что к чему. Лоцман наш со своими на тот берег собрался? Скажи что мы с самым рассветом отходим, пусть не расслабляются, ждать мы их не будем. Если что, так в лодках доспят…

Глава 3

Туман рассеялся с первыми лучами солнца, так что "плохой торг", лежавший километрах в трех от места ночевки, с реки было видно – когда уже проплывали мимо – очень хорошо. И, похоже, это был уже "настоящий" город, а не деревня, огороженная плетнем, как два ранее встреченных: на высоком берегу, практически у самого обрыва поднималась довольно высокая стена длиной за сотню метров.

– Кирпичная? – спросила Оля у Леночки, разглядывающей стену в бинокль. Театральный, который откуда-то завалялся у Марины, но бинокль.

– По цвету не похоже, скорее глина. Или кирпич необожженный, что, впрочем, одно и то же. Народу, правда, отсюда не видно, ведь снизу вверх смотрим, но, думаю, нас они заметили. Ладно, мы спешим, может на обратном пути заглянем. Или не заглянем: пусть Ира мужиков поподробнее расспросит об этом интересном городишке…

К полудню доплыли до "нынешней Калуги", которая называлась "Угра" и была опять небольшой деревней, а на ночевку остановились, по прикидкам Леночки, в районе Тарусы (где никакого города не было). Следующая остановка была "в районе Коломны", причем на этот раз – в "городе" с названием (по речке) Коломань, где у Жвана оказалось немало знакомых. И даже родственников: мать его была из этого поселка. А к вечеру следующего дня караван добрался и до "промежуточной цели путешествия": торга.

– Похоже, словом "торг" местные называют как раз город со стенами, – сообщила Леночке Ирина, перебравшаяся на катер. – Я порасспрашивала: в том "торге", который мы прошли не останавливаясь, никто и ничем не торгует… то есть товаров не завозят со стороны, купцы не заезжают. И он "торгом" зовется только потому, что стены у него настоящие, да кое-какое производство местное имеется, причем не только для внутреннего потребления. Там, по словам Жвана, жителей около двух сотен, непонятно только, это мужиков или вместе с бабами, и это детей не считая, а здесь уже… не знаю, "сорок сороков" это еще число или уже эквивалент выражения "до фига", но, судя по пейзажу, народу здесь может быть и за тысячу.

– То есть мы патронов маловато взяли?

– Здесь мы воевать точно не будем, местные за порядком следят и пришлых купцов особо оберегают. А мы для местных вообще не купцы: ничего не продаем, ничего не покупаем… в смысле оптом, лавку и склад не арендуем, ночевать не собираемся – так что и никаких поборов с нас не будет.

По слова Жвана торг открывался, когда тень от стоящего напротив ворот столба достигала середины створа. По часам