Обыденный Дозор. Лучшая фантастика 2015 (сборник) - Сергей Лукьяненко

– Ну, так каков твой ответ? – спросил Тигр.

– Н-н-нет! – простонала вампирша. – Нет!

Она отпрыгнула от стены, бросилась к окну, пытаясь то ли открыть его, то ли разбить в прыжке стекло.

Но Тигр уже был у окна. По-прежнему сжимая в руке чашку кофе, не сделав ни единого движения. Просто оказался там, куда прыгнула вампирша, – и его ладонь прервала ее движение.

– Ты не поняла, – сказал он. – У тебя нет выбора. Я заплачу цену, и ты ответишь на вопрос.

– Я отвечу! – выкрикнула Лилит. – Я отвечу, мне не нужна плата!

– Правила есть правила, – сказал Тигр.

Глотнул из чашки. Поставил ее на подоконник. Склонил голову на правое плечо, подставляя шею.

– Кусай.

Лилит затряслась. Потом кивнула, смиряясь.

– Да… Да.

Ее рот на мгновение прижался к шее Тигра – и через миг вампирша отпрянула. Губы ее стали бордовыми. На шее Тигра появилось два крохотных укуса.

– Ты взяла цену и дашь ответ, – сказал Тигр. – Что такое Шестой Дозор?

– Шестеро заключали договор с Двуединым, – прошептала вампирша. – Шестеро могут разорвать договор.

– Кто они? – спросил Тигр.

– Порожденная Светом. Порожденный Тьмой. Тот, кто взял чужую Силу. Тот, кто не имеет своей Силы. Тот, кто видит. Тот, кто чует.

– Должно быть три условия, – сказал Тигр. – Я знаю правила.

Лилит кивнула, с ненавистью глядя на него. Из ее рта вырывались облачка пара.

– Любовь, Ненависть, Благородство, Предательство, Сила, Слабость. Это первое условие.

Тигр кивнул.

Лилит подняла руки, с удивлением посмотрела на свои пальцы. Потом продолжила:

– Посланник каждой из великих сторон должен присутствовать. Глава каждой стороны должен назначить посланника. Это второе условие.

– Что такое великие стороны? – спросил я. – Свет? Тьма?

Лилит оскалилась.

– Я обязана назвать, но я не обязана пояснять. Так, Тигр?

Тигр кивнул, задумчиво глядя на нее.

– И третье. – Вот теперь Лилит улыбалась искренне. Я бы сказал «от души», но души у нее давно уже не было. – Шестеро должны быть связаны первой и главной Силой.

– Сумраком? – Я не выдержал и все-таки уточнил.

К моему удивлению, Лилит ответила:

– Нет, Светлый. Самой первой и самой главной. Кровью.

– Может быть, ты хочешь сказать что-то еще? – спросил Тигр.

– Я надеюсь, вы сдохнете! – выплюнула ему в лицо Лилит. – Все вы сдохнете! И ты, раб Сумрака, тоже!

– Что ж, мы это скоро узнаем, – сказал Тигр. – А ты – нет.

Лилит захохотала.

– Нет? Посмотрим. Посмотрим. Я хранила верность Двуединому, я приветствую его…

– Там, куда ты отправишься, нет ничего, – сказал Тигр и поднял руку.

Лилит засияла ослепительным белым светом. Что-то сжигало ее изнутри. Белое платье налилось кровью, потом почернело – и вампирша осела холмиком праха.

Я взял остолбеневшего Кешу за голову и заставил отвернуться.

– Извини, я намусорил, – сказал Тигр. – У тебя есть совок и веник?

Некоторое время я смотрел на останки вампирши.

– Нет. Только пылесос.

– Годится, – сказал Тигр. Не спрашивая, куда идти, вышел из кухни, вернулся с пылесосом. Задумчиво осмотрел шланг, опустил. Пылесос тихонько загудел. Тигр протянул щетку к праху – и тонкий пепел струйками потек в мусоросборник.

В розетку он пылесос включить забыл.

– Спасибо за помощь, уберу я сам, – сказал я. – Как-то будет негостеприимно, если ты начнешь мне пылесосить.

Тигр едва заметно улыбнулся, выключая пылесос. Или мне показалось? Улыбающийся Тигр – зрелище фантастическое.

– Тогда одно, и я уйду, – сказал Тигр. – Если ты спросишь, понял ли я слова Лилит, – нет. Я не Сумрак, я лишь малая его часть. Ответ тебе придется найти самому.

– А если не найду? – спросил я.

Тигр глянул на меня с удивлением.

– Разве ты не слышал? Мы все умрем.

– Как страшно жить, – фыркнул Кеша, повернулся и посмотрел на горку пепла. И зевнул.

Я посмотрел на него.

– Иди-ка ты спать, Кеша. Домой я тебя сейчас не повезу, переночуешь в комнате Нади. Возьми чистое белье, оно в комоде…

– В нижнем ящике, – сказал Кеша, вставая. – Я знаю.

– Откуда? – резко спросил я. – Откуда ты это знаешь?

Кеша удивленно посмотрел на меня.

– Я же все-таки пророк… Кстати, у вас и веник есть, и совок – в кладовке в прихожей.

Рядом послышались тихие булькающие звуки. Я повернулся и посмотрел на Тигра.

Он сдавленно хохотал, зажимая рот руками.

А потом растаял в воздухе.

Александр Бачило

ПРАВИЛЬНАЯ СКАЗКА

Затишье – самый паршивый признак на войне. Год живу по этому правилу – если в степи тихо, пора смазывать салазки, – и ведь ни разу оно меня не обмануло. Не меня одного, конечно, – весь мир затаился и ждет, гадает, что еще вылезет из нашей дыры – когда-то тихого, как говорится, забытого Богом и людьми провинциального Пашутина.

И все-таки мы держимся. Последнего каменного гиганта остановили неделю назад на подступах к Белому Яру С тех пор они больше не появлялись, но вся степь от Полтакова до Красного озера теперь завалена обломками скал. Торчат вкривь и вкось, как развалины миллионного города.

К ползучим теням тоже вроде приспособились. Просто не гаси свет на ночь, и никто не задушит тебя во сне.

Вот с белыми осами никак не справимся. Хотя средство защиты нашли – маскхалат. На худой конец – обычный докторский халат, если, конечно, сумеешь так скрючиться, чтобы целиком под него залезть. В белое они не жалят. По-родственному, что ли, относятся, черт их разберет, но все-таки – спасение. Сколько народу полегло, пока додумались! А уж скотина на фермах – вся перевелась, до самого Абакана. Чего еще ждать? Чтоб реки кровью потекли? Говорят, видели уже и такое, но, возможно, врут.

Народы мира, понятное дело, содрогнулись, прислали к нам своих физиков-химиков, приборов привезли, пробирок – изучают. Но в самое пекло их лезть не заставишь, и что там, в Пашутине, делается – неизвестно. Из людей оттуда никто не выходил с самого дня «Хэ», спаслись только те, кто в отъезде был. Как вот я, например.

Помню, накануне выписал мне военком командировку – везти пятерых призывников в Красноярск, на сборный пункт, или, как в армии говорят, в холодильник. Это уж вечная повинность военкоматского заместителя – призывников возить. Служба хлопотная, беспокойная, но знакомая. А потому снарядился, получил билеты и «макар» свой служебный, номер 2873, построил ушастых, отобрал спиртное, у кого нашел, отказался от подношений со стороны родственников, «чтобы, если можно, не в глухую какую часть, а поближе», погрузил личный состав в служебный «пазик» и в темноте уже – на станцию. Через полчаса дрыхли мои ушастые в плацкартном вагоне, распятерив тайком последнюю нереквизированную грелку самогона. Пацанва, что возьмешь. Откуда им было знать, что эту грелку по моему указанию дед Панарин вчера еще зарядил успокоительным травяным сбором. Ничего, к утру будут как огурчики. А иначе всю ночь пробузят, другим пассажирам жизни не дадут. Страшнее призывника в вагоне только дембель…