Романтическая комедия - Кертис Ситтенфилд

и вести обучение будут в несколько этапов, потому в офисе разрешено одновременно находиться только ограниченному количеству человек. К тому же я четыре месяца отсутствовала – возможно, стоило вернуться пораньше, заново привыкнуть к городу во время пандемии. И все-таки к вечеру я решила: одиннадцати лет совещаний, ночной работы по вторникам, читок по средам, внесений правок по четвергам, репетиций по пятницам и, да, даже субботних выступлений вполне довольно. Двенадцатый год мне ни к чему. Впрочем, мое нежелание объяснялось и другими причинами.

Уверенность непрестанно сменялась сомнениями, самообладание – отчаянием. Когда над океаном село солнце, меня охватило одиночество и все никак не хотело проходить. В Лос-Анджелесе было девять, а на Восточном побережье пробило полночь, и хотя в прошлом я без колебаний позвонила бы Вив или Генриетте, это было до того, как в дело вмешалась беременность. «Чего ж я больше друзей не завела, когда еще с людьми разрешалось общаться?» – подумала я, а потом меня осенило: Дэнни!

Есть минутка? – написала я, и он тотчас позвонил мне по «фейстайм», одетый в футболку-варенку и откинувшись на спинку дивана с цветочными узорами.

– Как делишки, Смеюшка?

– Можешь вообразить Ноа моим парнем? Не для интрижки на время пандемии, а для серьезных отношений?

– Хэнк и Рой всегда тебя звали евнухом, а я им говорил: «Не, ребята, у нее есть сердце».

– Э-э, спасибо?

– Из пещеры звонишь?

– Я в отеле, свет включен только в ванной.

– Депрессивненько. – Я уже пожалела о звонке, как вдруг Дэнни спросил: – Все нормально, Смеюшка?

– Не сказала бы. Мы с Ноа не общались с той недели, когда он был ведущим, а где-то месяц назад он написал мне по электронной почте, потом у нас началась бурная переписка, потом я приехала в Лос-Анджелес, и мы прекрасно провели время, а потом я все испортила. Я думаю, пора уйти из «НС» и остаться с ним, но почему именно я? Чем я заслужила роль его девушки? И вообще, отношения со знаменитостью – это не подарок, разве нет?

– Так, погоди. Проясним кое-что: вы с Ноа кувыркались?

– Верно.

– Теперь ответим по порядку. Почему именно ты? Вы из смежных индустрий, пересеклись по работе; очевидно, сошлись характерами, раз он о тебе до сих пор вспоминал два года спустя. А секс был хороший?

– Да.

– С тобой легко говорить, так что с общением порядок. Вот и все, не надо сложностей. Следующий вопрос: чем ты заслужила? Ты крутая, с чувством юмора, притворяешься неуязвимой, хотя на самом деле мягкая.

– Не хочу выпрашивать комплименты, но разве я такая уж крутая?

– Ну, я не стал бы с тобой советоваться, какие взять кроссовки. Крутая в том смысле, что собранная, решительная. А насчет отношений со знаменитостью – да, наверное, у них есть фиговые стороны. А в каких отношениях их нет? Вот тебе вопрос: он тебе нравится чуть-чуть или сильно?

– Больше всех на свете.

– Тогда в чем проблема?

– Многие не знают, чего хотят от жизни. Чем я лучше?

– Мы об этом уже говорили.

– Боюсь, гнев и разочарование меня лучше вдохновляют. От счастья мне как-то не по себе.

Дэнни рассмеялся.

– Увы, я не шучу.

– Знаю. Давай посмотрим на это с другой стороны. Тебе лет сорок, да?

– Тридцать восемь.

– В общем, у тебя есть багаж интрижек и отношений, которые кончились пшиком. С Эллиотом или кем там еще?

– Кто тебе сказал про Эллиота? Он сам?

– Я источников не раскрываю. Словом, даже если Ноа – любовь всей твоей жизни, средний балл по шкале романтики у тебя плохонький. Как и мой… Да чей угодно! Большинство пар на земле расстались. Ты уже не с бывшим мужем. Я уже не с Аннабель. Говоришь, не умеешь быть в отношениях? Верю, но влюбиться раз в жизни тебе никто не запрещал.

– Логика заманчивая, только очень уж сомнительная.

Дэнни ухмыльнулся.

– Я частенько влюбляюсь, так что у меня средний балл похуже твоего.

– Как дела у вас с Люси?

– А с тобой и Ноа уже закончили?

– Он ведь намного красивее меня! Думаешь, это не важно?

– О-о, молодец, что спросила. Я в жизни спец по трем темам. Знаешь, каким?

Я покачала головой.

– Фильмы Беттани Брик. Меню «Куриных крылышек» на Сорок восьмой улице. И еще кое в чем. Не знаю, слышала ты или нет, но есть такая штука, правило Дэнни Хорста. А соль в том, что Дэнни Хорст – это я.

– Туше.

– Смеюшка, это вам решать, важно это или нет. Ему, похоже, не важно, остаешься только ты.

– Тебя послушать, так я прям сама себе враг.

– Не скажу, что правила не существует, просто оно как Санта-Клаус. Оно есть, только если ты в него веришь.

– Раз ты еврей, а я агностик… Спасибо, Дэнни!

– Всегда пожалуйста, Смеюшка. И да, у нас с Люси все хорошо.

– Передавай привет Найджелу.

Когда на следующее утро в семь зазвонил телефон, я, конечно, снова подумала: это Ноа, пока не увидела на экране номер тети Донны.

– Ой, Салли, Джерри нездоровится! – тотчас выпалила она. – По-моему, он заразился.

– Думаешь, у него… ковид?

– В воскресенье мы с Барбарой к нему заглянули, посидели на террасе, но пошел дождь, и мы зашли внутрь. Старались держаться в шести футах друг от друга, а потом у Барбары оказался положительный результат – уверена, это потому, что с ней живут внуки, а Николас работает в «Старбаксе».

– А под «нездоровится» ты… Что ты имеешь в виду?

– Минуту назад говорила с ним по телефону, он какой-то слабый, немного растерянный. Бормотал, будто нужно расчистить подъездную дорожку от снега. Лапонька, я бы хотела помочь, но с моим диабетом и Ричардовой кардиомиопатией мы точно сляжем. Я сегодня утром заглянула к Джерри, позвонила в дверь – думала, выйдет к окну, а он не показался. Как зовут вашу соседку?

– Шарлотта.

– Вот, она вышла, как увидела меня на веранде, и сказала: Конфетка в пять утра бродила у них по двору без поводка. Они постучали к вам, но Джерри не ответил. Она уж собиралась вызвать полицию, тут я приехала.

– А где сейчас Конфетка?

– Я объяснила соседке, что Джерри нездоровится, она пока забрала Конфетку.

Еще больше новости о ковиде меня встревожило, что Конфетка бродила по району без поводка – Джерри никогда не отпускал ее одну.

– Ясно. Возвращаюсь. Если заведу машину… – конечно, я имела в виду машину Донны, – приеду завтра утром, хотя и рейсы тоже проверю.

Тетя не стала меня переубеждать, напротив.

– Салли, он просил тебе не рассказывать, но я решила сообщить.

– Привет, – раздался в трубке хриплый от сна голос Ноа.

– Кажется, у Джерри ковид. Я пыталась дозвониться, но он не взял трубку. Извини, если разбудила.

– Нет-нет, ничего. Собираешься обратно?

Он ничуть не раздражался, даже сочувствовал, с готовностью забыл о неразрешенных вопросах – для меня это было очень важно. Я надеялась, что он именно так себя поведет.

– Возвращаюсь однозначно, только думаю, машиной или самолетом.

– Серьезно болен?

– Не знаю. Звонила его