Романтическая комедия - Кертис Ситтенфилд

Если бы ты не приняла такое решение, уже вышла бы за другого сценариста. А теперь я подозреваю, что эти слова были мне уроком: ты хочешь мариноваться в собственном одиночестве. Я, конечно, не выставляю своих отношений напоказ, стараюсь избегать шумихи, но я не из тех, кто заводит тайные интрижки.

– И почему это я маринуюсь в собственном одиночестве?

– Потому что боишься.

– Чего?

– Боли. Боишься по-настоящему узнать другого человека и что другой человек по-настоящему узнает тебя. Боишься чувств, которые нельзя обратить в шутку. Общения, которое порою длится долго и немного утомляет, а не заканчивается через десять минут какой-нибудь удачной остротой.

– Если ты о скетчах на «НС», то они длятся минут пять. Десять минут для телевидения вечность.

Молча меня оглядев, Ноа вставил ключ зажигания.

– Ладно, Салли.

– Я тоже тебя люблю, – выпалила я.

– Серьезно? – Он нахмурился.

– Понимаешь, я поверить не могу, что ты настоящий. Никогда не встречала человека с такими достоинствами. Ты добрый, скромный и вдумчивый, без бахвальства. Твоя слава меня слегка напрягает, однако я восхищаюсь твоим талантом, воображением и трудолюбием. Ты сотню раз слышал это от других людей, поэтому иногда мне стыдно говорить такую банальность, но твои песни чудесны. С тобой очень весело и интересно. Я чувствую то же, что и ты: мне нравилось общаться с тобой на «НС», нравилось с тобой переписываться, нравилось говорить по телефону, нравится… – Я усилием воли заставила себя продолжить: – Нравится заниматься с тобой любовью. Прежде я ничего подобного не испытывала. Поверить не могу, что мы встретились и мне повезло ужинать с тобой, гулять с тобой, обнажаться перед тобой. И да, ты сногсшибательно красивый. Ты один такой в целом свете, и меня это пугает до чертиков. Тебя никто не заслуживает, уж тем более я! Но я благодарна судьбе, потому что всегда мечтала о таком чувстве. О счастье в романтическом плане, а не о чем-то вроде внеочередного отпуска от Найджела.

Ноа давно уже улыбался и теперь глядел на меня с чудесным выражением на лице – с нежностью, с любовью, – а когда наклонился меня поцеловать, я изумилась его великодушию: он не позволил мне и дальше себя принижать.

– Поедем домой, хорошо? Раз нам обоим нравится друг перед другом раздеваться, давай этим и займемся.

– С тобой я хочу стать лучше, вот что я пытаюсь сказать.

Вернувшись домой, в постель Ноа, мы смотрели друг другу в глаза пристальнее прежнего, касались друг друга нежнее прежнего, и пусть я несколько раз норовила отвести взгляд, все-таки удержалась. Ноа замер, не выходя из меня, и улыбнулся; наши лица почти соприкасались.

– Никогда не была так счастлива, – прошептала я.

А потом мы долго-долго целовались, двигаясь друг другу навстречу.

– Помнишь мои слова про фотографию съемочной группы «НС»? – спросил Ноа уже после, когда я лежала, устроив голову у него на груди. – Я неправильно выразился. Ты очень-очень красивая. – Он сжал мою талию. – Каждая частичка тебя.

– Я тебя считала не слишком умным всего минут десять. А потом передумала.

Ноа рассмеялся.

– Я давно хотел сделать тебе кое-какой комплимент, но не знаю, как правильно. Вдруг посчитаешь меня самовлюбленным павлином?

– Мы все самовлюбленные павлины. Вперед.

– Помнишь, ты спросила меня по телефону, отношусь ли я к тем хозяевам, которые оставляют фотографии на полках и остатки еды в холодильнике, а я ответил, мол, уберусь во всем доме, чтобы ты поставила мне пять звезд?

– Да.

– Ответ на уровень «НС» не тянет, но я собой гордился. Признаться, обычно я не настолько смекалистый. Это ты во мне пробудила! Знаешь, как обычно советуют играть в теннис с более сильным соперником? С тобой я становлюсь смешнее и умнее, потому что ты смешная и умная.

– Забавно. Я играла в теннис максимум раза два и оба раза ужасно.

– Я долго считал, будто лучшие мгновения моей жизни связаны с крупными событиями у всех на глазах. Жаловаться не стану, воспоминания остались чудесные: тур по другим странам, участие в церемониях в Белом доме… А вот в любовной жизни, скрытой от слушателей и камер… Не хочу оскорблять бывших, не они одни виноваты в скучных разговорах, но разговоры и правда получались скучные! Вот как у тебя с Джином. Мы либо обсуждали предсказуемые темы, либо вроде интересные темы, однако сами разговоры выходили ужасно предсказуемыми. Иногда я говорил себе: «Ну конечно, сложно повседневной жизни сравниться со встречей с Обамой и его семьей!» И все же временами мне казалось: в закулисной жизни у меня одна пустота. Мне спокойнее было отправляться в постель одному, когда ни с кем не встречаешься или встречаешься, но девушки в ту ночь с тобой нет. Я хотел найти настоящую любовь, только не мог представить, кого именно. – Он умолк. Я прижималась ухом к его груди и слушала ровное биение сердца. – А когда я с тобой, самая интересная часть жизни как раз за кулисами. Я это понял и переписываясь с тобой, и даже когда ты помогала мне со скетчем на «НС». Никто в целом мире не знает, чем мы заняты, и в этом прелесть, понимаешь? Все по-настоящему, не для соцсетей, не для документалки об очередном альбоме, не для забавной истории на ток-шоу. Нам весело, мы друг другу нравимся, и нам приятно проводить время вместе, вот и все.

Меня тянуло сказать: «Отрадно слышать, что я тебе интереснее Обамы». Впрочем, удержалась.

– Мне в жизни таких приятных слов не говорили. – Я приподняла голову и взглянула ему в лицо. – Не вижу самовлюбленности.

– Вот и хорошо. – Ноа улыбнулся.

– Кстати, мне и правда не нравится лишнее внимание, и я ненавижу фотографироваться – по крайней мере, когда фотограф выпрыгивает из кустов.

– Знаю. Ты ведь грозилась остаться в отеле, когда я предупредил о папарацци у торгового центра. Если не ошибаюсь, ты один раз назвала себя гоблиншей, которая никогда не выходит на сцену «НС».

– Точно! – Я пристыженно стукнула себя по лбу. – На самом деле я ни минуточки не хотела оставаться в отеле. С самого начала мечтала остаться с тобой. Просто распереживалась.

– Мне нравится, что ты не любишь шумихи. Некоторые женщины со мной встречались только ради снимков в журналах.

Об этой стороне вопроса я как-то не подумала.

– Ну, это скорее лишь дополнительный бонус! Думаю, твоя харизма их привлекала сильнее.

– Тут тебя ждет сюрприз, – суховато заметил Ноа.

– Есть у меня свои недостатки, но поверь, для продвижения в карьере модели я тебя использовать не стану. Или для запуска какого-нибудь безумного бренда джемов и желе на каннабисе.

Ноа засмеялся.

– Я тут вспомнил две шутки, их можно рассказать, когда мы… – Он провел пальцем по моим губам. – Такие. Послушаешь?

– Конечно.

– В первой шутке смешна отсылка, а не содержание.

– Вообще-то от объяснений эффект только портится, – улыбнулась я.

– Ладно. «Детка, ты не подозреваешь, какая