Анатомия героя - Эдуард Лимонов

По дороге мы узнали от нее, что власти дико перепуганы. Что блокированы все четыре основных железнодорожных и автотранспортных направления плюс аэропорт. Что кроме нас до Кокчетава доехал только некий казак из Тюмени, и что его здесь свинтили и отправили домой. Нет, Антошко Юрий не появлялся здесь, да и вряд ли сделает это, поскольку на него заведено уголовное дело. Семиреченский казак Петр Федорович, нас совративший на эту поездку, тоже не появлялся, он тоже ходит под уголовным делом. "За более чем полтора года эти люди там, в Москве, оторвались от реальности казачьего движения в Казахстане и не понимают, что казаки на местах не идут за ними. Братья Антошко потеряли авторитет в нашем городе", — сказала Морозова. Появляется майор Карибаев. Официально — представитель ГУВД по связям с прессой.

3 мая.

Разместились у Морозовой. У нее три комнаты. Сыновья живут в России. Сама она ночует у друзей. Решили подождать несколько дней развития событий. Атаман Виктор Антошко считается здесь экстремистом. Якобы заложил взрывное устройство в колодец связи на главной площади города. Еще на его счету нападение на ингуша, захват автомобиля последнего. Приходят один за другим казаки. Те самые, чьи телефоны дал нам в Москве Юрий. Запуганные. В Кокчетаве действуют несколько русских организаций. Славянское общество «Истоки», председатель Намовир, 2 мая его блокировали менты и хватали всякого, кто пытался пройти в помещение. Кроме этого есть общество «Лад», глава ее Климашенко, сказали нам, зарабатывает оформлением документов на выезд в Россию. Берет за услуги по 2,5 или по 3 тысячи тэнгэ с человека. Много. Есть еще "Русская община", входящая в КРО, вялая организация, лояльная к правительству. Возглавляет ее Ческидов.

Кокчетав только что пережил тяжелую зиму. Около трети домов города, пятьдесят тысяч человек, лишились отопления. Люди вырыли землянки рядом со своими пятиэтажками и девятиэтажками, жгли костры и готовили пищу на улице. Летом следует ожидать массового исхода русских из Казахстана. Вторую такую зиму люди не переживут. Впрочем, бегут не только русские. Переселились в ближнюю Омскую область многие казахи. Производство стоит все или почти все. Дольше всех продержался завод кислородно-дыхательной аппаратуры. Здесь много ингушей и чеченцев. Здесь родился Аушев, в Кокчетавской же области родился и Аслан Масхадов. Ингуши и чеченцы скупили все элеваторы. Ведут себя вызывающе, хозяевами. На курорте Боровое, говорят, отдыхали от войны с русскими чеченские боевики.

Явилась с визитом женщина — заместитель мэра (акима) Кокчетава. Зубастая казашка, сопровождаемая рослой красавицей, тоже казашкой, секретаршей. Зам. акима подарила мне книгу Назарбаева "На пороге XXI века". Майор Карибаев сидит часами, приходит и уходит, когда вздумается. Майору около сорока, у него усы, он среднего роста, умный и дипломатичный. Казаки приходят осторожно, жалуются на радикалов и Друг на друга. В основном все они пожилого и среднего возраста, по манерам, совсем простые люди. Единогласно осуждают «экстремистов» и «провокаторов» братьев Антошко. Явно запуганы КНБ, Казахстанской службой национальной безопасности. Наверное, есть и прямые агенты. Я выслушиваю всех, в том числе и майора Карибаева, который цитирует Абая, Омара Хайяма и высказывает куда более крайние мнения, чем казаки.

Ехали на вооруженное восстание, а восстания не произошло. Куда делись представители ЛДПР во главе с депутатом Логиновым, их должно было быть от 60 человек на двух автобусах до 2-х человек в том же вагоне, что и мы? Куда делся Юрий Беляев и его люди из Санкт-Петербурга? Почему не прислала своих людей самая якобы боевая и подготовленная русская организация РНЕ? Мы с ребятами приходим к выводу, что единственно мы честно ответили на призыв русского населения Казахстана. Поехали воевать. Все другие националистические организации показали себя теми, кто они есть: московские секты, тусовки, позеры и показушники, не способные на действие. Впредь мы уже никогда никому не поверим и будем выступать одни. Учтем. На будущее. Мои ребята ворчат на казаков. По сути дела они правы: явившись в Кокчетав, подставить себя под пули, они имеют право на упрек. Принимаю решение не возвращаться в Москву, но попытаться пробиться к нашим в Таджикистане. Отныне наша цель — Душанбе, 201-я Гатчинская дважды краснознаменная мотострелковая дивизия. Ребята поддерживают решение. Прошу Карибаева помочь мне взять билеты до Алма-Аты. Соглашается. Вечером в квартире Морозовой майор-враг делает для нас бишбармак. "Восток — дело тонкое…" На тонко раскатанные лепехи из теста вываливается вареная конина, говядина, баранина, колбасы, лук. Все это поедается руками. Ребята в восторге. Единственный инцидент: мент из Волгограда, Влад, надирается и впадает в истерику. Карибаев невозмутимо цитирует Абая и Хайяма.

4 мая.

Карибаев помогает нам взять билеты на Алма-Ату, отъезд в ночь с 4-го на 5-е мая. От него же узнаю сногсшибательную новость. В город прибыл премьер-министр Казахстана и только что огласил: Кокчетавской области больше не существует, она слита с Северо-Казахстанской. Так что отделять уже нечего. Город Кокчетав отныне низведен до райцентра. Получив билеты, Карибаев предлагает мне взять пузырь и посидеть в буфете. Что мы и делаем. Я, Карибаев, Михаил Хорс и мент Алексей. Впервые за все время майор осторожно выспрашивает меня о братьях Антошко. С младшим, Юрием, он, оказывается, сходился пару раз в борцовском поединке. Вечером опять приходят представители казаков и русских организаций. "Как к помещику, к барину они приходили к вам жаловаться", — замечает Влад из Волгограда.

Ночью Карибаев сажает нас в поезд. Полагаю, что сразу же уйдет в отпуск. Отдохнуть от нас. "Позвоните в Алма-Ату, — предлагаю я ему, — предупредите о нашем прибытии спецслужбы. Все равно они будут за нашей спиной. Лучше предупредите, пусть нас встретят на вокзале". Он обещает сделать это. О, парадокс и гримаса: мы обнимаемся с майором.

До Алма-Аты 1700 километров. Велико государство Казахстан, полученное Назарбаевым в личное владение от русских олухов. Кокчетав провожал нас ночью крупными звездами и грязью, так как последние два дня шли дожди. В поезде полно челноков. В соседнем вагоне места продали дважды. Там столпотворение. В нашем сносно, хотя сквозь разбитые стекла и трухлявые рамы гуляет холод.

5 мая.

Едем сквозь великую степь. В Акмоле наш дежурный наблюдает, как меня, спящего, разглядывают пять человек. Т. е. как почетных гостей нас ведет эскорт. За окном ровная салатная степь. На полках спят круглолицые казахские женщины. Кое-где в низинах лежат островки льда со следами ветра на них, как на барханах. Мы поели сала, картошки, хлеба и чеснока. Мои парни спят, читают, дремлют. Вдоль дороги залысины и плешины солончаков. Видели табуны коней.

(Получается у меня какая-то проза азиатского экспресса. У Блеза Сандрара была "Проза Транссибирского экспресса".)

Влюбленная пара: русский высокий парень и девушка едут без билетов и спят на третьих полках. Засыпают, держась за руки, надо мной. Миша Хорс и Димка Бахур играют в карты. Майор Бурыгин разговаривает о жизни с толстой челночницей. Убирает вагон алкашка с прыщами и залысинами на голове. У нее, вероятно, бытовой сифилис. Ей платят 100 русских рублей за вагон.

6 мая. 5.35 утра.

Подъезжаем к Алма-Ате. Много отрезков телеграфных столбов, висящих на проводах, низ спилен кочевниками на дрова. Саванна. Кусты серебристые. Вишни и черешни уже отцвели. Видели первых осликов. В Алма-Ате-1 в поезд садятся свежие менты и частная телекомпания, ведущая интервьюирует меня до Алма-Аты-2. Предлагаю, чтоб Карибаева сделали послом Казахстана в большом государстве.

На перроне Алма-Аты-2 нас встречают солнце, снежные горы, телекамеры и человек в темных очках, он отрекомендовывается: "Подполковник Бектасов Алей-хан Жилкодарович". Он менее приветлив, чем Карибаев, и он не один, с помощниками. Предлагает отвезти нас в гостиницу. Государственная телекомпания «Хабар» вовсю снимает нас и хочет большое интервью. Обещаю очень большое интервью, если они помогут нам с жильем. Мы не хотим разделяться, нам нужно место, где можно спать девятерым. Обещают помочь. У них есть микроавтобус, и мы все садимся туда. Едем к Дому правительства, напротив, на противоположной стороне площади, и помещается «Хабар». Подполковник Бектасов сопровождает нас на кофейного цвета автомобиле. С ним его люди. Выходим из автобуса у подъезда телекомпании. Ждем замдиректора. Спускается в жилетке и при галстуке Владимир Рерих. Он, оказывается, меня знает, читал, относится с почтением, "как к живой легенде", говорит он. Да, у них есть свободная квартира. Один из сотрудников, Гриша Беденко, отвезет нас к себе, у него двухкомнатная, в центре города. Правда, там мало спальных мест. Объясняю, что ребята у меня неприхотливые. Неприхотливые с удовольствием после холодного Кокчетава нежатся на солнце в красивой Алма-Ате. Мне все труднее объяснять, почему нас так много, аж девять «корреспондентов». Из членов националистической партии, поехавших добровольцами воевать за дело русского народа в Казахстан, мы уже переквалифицировались в «корреспондентов», приехавших освещать казачий круг. А мероприятие запретили. «Корреспонденты» почему-то похожи на солдат, стриженые и юные.