Робинзоны космоса. Бегство Земли - Франсис Карсак

меньшей массой, чем масса Луны! Тем самым мы полностью решили одну старую проблему: кометы отнюдь не являются «вечными странницами в бесконечности» – так думали о некоторых из них – и никогда не покидают солнечного космомагнетического поля.

Стало быть, до обнаружения способа драмов или какого-нибудь иного мы не могли вырваться из нашей космической тюрьмы. Если бы смогли подойти вплотную к скорости света, звездолет набрал бы достаточную массу, но при достигаемых нами скоростях масса его увеличивалась крайне незначительно. С другой стороны, массы, равной хотя бы массе Луны, пусть даже при минимальном ускорении, оказалось бы вполне достаточно для прохода. Но построить подобный аппарат и придать ему нужное ускорение в ту эпоху, когда мы еще не знали всех свойств космомагнетизма, нам было не под силу. Пришлось на какое-то время отказаться от планов по завоеванию Вселенной. В решении этой проблемы мы преуспели лишь в 4602 году.

Теперь я должен сообщить кое-что о нашей жизни, так непохожей на вашу. В общем и целом с географической точки зрения поверхность Земли не особенно изменилась. По-прежнему существовало два больших континентальных массива, Евразия-Африка с одной стороны, разве что с немного видоизмененными контурами, и обе Америки – с другой, только более крупные, чем сегодня, так как Мексиканский залив исчез и стал сушей. Но в центре Атлантики существовал – будет существовать – еще один большой остров, сильно вытянутый с севера на юг, с невысоким хребтом во всю длину. Очевидно, он появился неожиданно во время шестого ледникового периода, на месте подводного хребта вашего Атлантического океана, и именно обитатели этого острова выжили в катастрофе. Общее население Земли в наше время достигало пяти миллиардов человек, но распределены они были совершенно иначе, нежели сегодня.

Большая его часть была сосредоточена в ста семидесяти двух гигантских городах, крупнейший из которых, Хури-Хольдэ, расположенный примерно на месте теперешней Касабланки, насчитывал девяносто миллионов жителей. Таким образом, обширные пространства оставались почти необитаемыми, и на них в изобилии размножались дикие животные, выжившие во время катаклизмов или избежавшие гибели в эпоху доледниковых цивилизаций от рук человека – ваших рук! Мы действительно получали продукты питания частично со своих полей, частично из океанов, но в основном – за счет искусственного фотосинтеза.

Дома в Хури-Хольдэ вздымались на тысячу метров в высоту и уходили на четыреста пятьдесят метров под землю. В городе было пятьсот восемьдесят уровней – вы бы сказали «этажей», – он имел вид неровного круга диаметром до семидесяти пяти километров. Здания не стояли вплотную друг к другу, а большие парки, разбитые на разных уровнях, позволяли жителям дышать свежим воздухом. На северном краю города, у берега моря, располагался Дворец Совета, где заседали Совет властителей и правительство, в то время как на нижних уровнях находились университеты. Между дворцом и морем простирался обширный парк длиной в несколько километров, с многочисленными стадионами и Музеем искусства.

Наша общественная структура показалась бы вам занятной и даже немыслимой. Дело в том, что на Земле тогда жило два различных народа: текны и триллы.

Текнами, составлявшими ничтожное меньшинство населения, были ученые, исследователи, инженеры, врачи больниц и некоторые категории писателей. Я часто спрашиваю себя, не происходит ли это название от вашего слова «техник». Они вовсе не представляли собой наследственную или закрытую касту. Каждого ребенка, в зависимости от его способностей и наклонностей, к шестнадцати годам относили к текнам или триллам. Любой трилл, который позднее проявлял способности к изучению наук, мог ходатайствовать о переводе его в категорию текнов, однако случалось такое редко.

Базовым принципом нашей цивилизации было представление о науке как о могучем, идущем на пользу обществу и… опасном инструменте! Уж лучше пребывать в неведении, чем быть наполовину ученым, и тайны науки ни в коем случае нельзя доверять людям сомнительной нравственности. Любой юноша или девушка, отнесенные к текнам, должны были торжественно поклясться перед Советом властителей, что они никогда и никому не откроют никаких научных знаний, кроме тех, которые разрешалось распространять. Правда, внутри этого класса никаких ограничений не существовало, и между собой текны могли свободно обсуждать любую проблему, даже если работали в разных областях. Наказание за малейшее нарушение закона было ужасным: пожизненная ссылка на Плутон без надежды на возвращение. Любой текн отчитывался – разумеется, если не совершал преступления (впрочем, мы тогда практически не знали их) – лишь перед Советом властителей в последней инстанции и гораздо чаще – перед властителем людей.

Что касается триллов, то они практиковали все прочие профессии – были механиками, которые довольно часто переходили в разряд текнов, кормильцами (к этой категории вы бы отнесли ваших пекарей, мясников, бакалейщиков и многих других), актерами, художниками, писателями и так далее. Между двумя классами не существовало ни ненависти, ни соперничества: помимо того факта, что текн зависел лишь от властителей, этот статус в обычное время не давал ему никаких социальных преимуществ. Редко случалось так, чтобы в семье вовсе не было текнов, и сын пекаря, к примеру, мог занимать пост властителя неба, а его сын, в свою очередь, мог снова стать пекарем. Каждый ребенок от рождения имел одинаковые возможности, и в этом смысле у нас была настоящая демократия – гораздо более последовательной, чем все ваши!

У триллов было свое правительство, располагавшее собственным техническим персоналом, в который могли входить в том числе и текны. В случае конфликта между текном и правительством дело разбирал Большой Совет, образованный Советом властителей и представителями правительства триллов. Если же дело заходило в тупик, Большой Совет обращался к третьему социальному классу, самому немногочисленному, так как он состоял всего из двухсот пятидесяти человек, – членам Верховного суда.

Наши обычаи довольно-таки сильно отличались от ваших, хотя, в общем, наша нравственность была примерно такой же. С тех пор как я очутился в вашей эпохе, я имел возможность проштудировать немало текстов, которые до нас уже не дошли, в частности буддистских, и пришел к заключению: учитывая человеческую природу, есть лишь одна возможная нравственность для цивилизованных государств, неоднократно утрачиваемая и вновь обретаемая, пусть она и варьируется в деталях. К примеру, в сексуальных вопросах мы были гораздо либеральнее вас и допускали полигамию, позволяя человеку самому привести себя в стабильное душевное состояние… если он это мог! У нас существовали различные религии, одна из которых была сродни вашему христианству и, быть может, даже отчасти происходила от него; но большинство наших сограждан были агностиками – их хватало как среди текнов, так и среди триллов. Мы с давних времен осуществляли контроль над рождаемостью, но он не носил тиранического характера. Правительство триллов, как и Совет властителей, в обычное время действовало скорее