Я беду от тебя отведу - Ульяна Динова

— Ты не понять не можешь. Ты не можешь поверить… — продолжил он, начиная медленно ходить вокруг меня, что сразу подействовало на мои нервы не самым лучшим образом. — Я заметил, что у тебя очень низкая самооценка. Ладно, проехали… Ты недавно обмолвилась, что тебе трудно измениться, но, видишь ли, и я тоже устроен таким дурацким образом, что не привык отказываться от задуманного. Вот парадокс, да? Можешь считать меня эгоистом. Хорошо, допустим, у тебя кто-то есть… Я сказал «допустим», хотя я мог бы легко это узнать…

Бальдерик Рэй остановился передо мной и посмотрел на меня так, словно хотел заглянуть в самую глубь моей души. Не знаю, в чём тут дело, и откуда взялся этот страх, но мне моментально захотелось очутиться от него за тысячу километров. Я ощутила себя самонадеянной овцой, которая — то ли из любопытства, то ли по дурости — забралась в логово кровожадного волка.

— …Но именно по этой причине мне придётся продолжать доставать тебя своим назойливым вниманием. Чтобы добиться твоего расположения… Нет-нет, — усмехнулся он, увидев испуг на моём лице, — не волнуйся, я давал кое-какие обеты и не стану пользоваться запрещёнными приёмами. В общем, так. Ладно. Мы наконец-то всё прояснили и, надеюсь, поняли друг друга. Ты ведь именно этого и хотела, не так ли? Если тебе вдруг что-то понадобится — обращайся. В любом случае двери моего дома всегда открыты для тебя. Я скажу консьержке, чтобы она внесла твоё имя в список моих близких друзей…

Мне показалось, что он сильно расстроен, и снова почувствовала что-то наподобие вины.

— Я думаю, ты просто не привык проигрывать… — решила я сгладить неприятную ситуацию. — Но знаешь… я ведь не такая большая потеря. Ты найдёшь гораздо лучше и красивее меня. Мне очень жаль, что…

Тут я услышала его смех, и это убило меня окончательно. Он вдруг сказал довольно цинично, не дав мне договорить:

— Милая, я в жалости твоей не нуждаюсь, и в утешениях тоже. Поверь мне, ты нуждаешься в них гораздо больше, чем кто-либо другой. И потом, кто в итоге проиграл — ты ведь толком не знаешь?

— Извини, если я… — мне стало плохо, и я уже готова была разреветься, что со мной случалось довольно редко.

— Не стоит извиняться, — сказал он ледяным тоном. — Ты ведь ни в чём не виновата? Правда? Или виновата? Только не надо плакать, — предупредил он, заметив мои намерения.

— Я не знаю… Нет, наверное… Или… — я изо всех сил сдерживала слёзы, моргая влажными глазами.

Он покачал головой.

— Или? Нет, это не то…

— Если это всё… — выдавила я из себя. Мне всё же удалось не заплакать, но вместо этого у меня в груди поселилась какая-то тупая ноющая боль, которая мешала мне дышать.

— Да. Пока всё, — бесстрастным голосом ответил он.

— Тогда… я могу идти?

Он как-то совсем недобро усмехнулся.

— Вообще-то ты сама пришла сюда, разве запамятовала? Дверь открыта. Хочешь идти? Иди. Или ты приклеилась к полу? Я не держу тебя… — пожав плечами, он повернулся и отправился к своим друзьям, словно потеряв ко мне всякий интерес.

Я ушла в совершенно подавленном состоянии. Хотела быть гордой и сильной, как королева амазонок, а сдулась так быстро, в очередной раз выставив себя конченной идиоткой и последним ничтожеством. Да уж, поистине некоторые имеют какой-то дьявольский дар опускать других ниже плинтуса без единого грубого слова. Я не помню, как я добралась общежития. Таксист уже давно уехал, и мне пришлось ехать на метро; возможно, ещё часа два я бесцельно бродила по улицам в полном отрешении от всего, пытаясь прийти в себя и осмыслить происшедшее. Некоторое время в моей голове вообще не было абсолютно никаких мыслей. Только необъяснимое чувство потерянности сопровождало меня.

Без сомнения, он играл на моих чувствах; несомненно, он обнаружил мои слабые места — если не все, то многие. Для него моя ранимая душа была как на ладони, а его для меня — как тёмная ночь. Я не знала, начнёт ли он мне мстить или задумал что-то ещё похуже. Насколько в нём больше тёмного, чем светлого. Мне показалось, что ему важен сам факт победы; и то, что он получил от меня отворот-поворот, довольно сильно задело его, хоть он и постарался скрыть, что это так.

— Ты ужасно бледная, с тобой всё нормально? — обеспокоенно спросила Ольга, когда я молча вошла и без сил села на кровать.

— Нет… — честно призналась я, едва шевеля губами и смотря в одну точку на стене.

— Так! Давай рассказывай по порядку: что ещё с тобой стряслось? — уперев руки в бока, потребовала она.

— Меня переехал товарный поезд… — ответила я безжизненным голосом.

— Вот дурочка… — засмеялась Оля, садясь рядом со мной и обнимая за плечи.

— Если бы я была алкоголиком, то непременно напилась бы…

— Ну это не проблема. Сообразить?

— Да нет, не надо… Это я так… — улыбнулась я и почувствовала, что мне стало гораздо легче. Словно какая-то злая сила ушла из меня, перестав терзать мою душу. Кажется, я действительно излишне нервничаю по пустякам, воображая себе чёрт знает что. Может, у меня и вправду чересчур богатая фантазия?

Как бы то ни было, я немного успокоилась. Я твёрдо решила оставаться самой собой и не позволять никому манипулировать моим настроением в своих целях. Даже такому изощрённому мастеру в психологических играх, как мой недавний оппонент. Мы ещё посмотрим, кто кого… Я научусь быть такой, как он. Вовремя отключать свои эмоции… Просто надо выработать привычку не волноваться и держать себя в руках, остальное — дело техники…

Я думала, что последним инцидентом всё и закончится, но, увы, как выяснилось, это был далеко ещё не конец.

Верхом его наглости стал визит в мой институт. Через пару дней после нашего разговора он приехал на своём блестящем чёрном «кадиллаке» с тонированными стеклами и на глазах у всех стал направо и налево «кадрить» студенток.

Вот шут гороховый! Он нарочно выбрал обеденный перерыв, когда большинство студентов выходило погулять на улицу перед следующей парой. Этот спектакль явно специально был разыгран, чтобы меня позлить. За кого он вообще меня принимает? За примитивную дуру, возбудить интерес которой можно только играя на низменных инстинктах? Типа ревности, например.

После занятий я снова увидела перед подъездом его машину — полную девиц, не обременённых тяжёлыми моральными установками. Очередная демонстрация тупости и отсутствия воображения…

Вечером того же дня я столкнулась с ним в Центре Магии. С рассеянным видом он бродил по второму этажу с горящим взглядом. Когда я выходила из приёмной, он остановился прямо передо мной, загораживая мне проход. У него было такое странное выражение лица, словно он находился в прострации или был под действием каких-то наркотиков.

— Надо же… — сказала я, и сделала движение, чтобы пройти мимо, но он остановил меня, положив мне руки на плечи.

— Ну вот… Теперь, когда все средства испробованы, осталось только тебя убить… — произнёс он замогильным голосом, смотря куда-то назад, поверх моей головы.

— Что ты сказал? — растерялась я.

— Так… ничего. Не обращай внимания… — пробормотал он и неожиданно улыбнулся.

— Ты что, разговариваешь сам с собой? Может, тебе стоит это… нервишки подлечить? — не без колкости спросила я. — К психоаналитику обратись — ну, тому самому, которого мне советовал.

Бальдерик Рэй усмехнулся.

— Ехидничаешь? — спросил он, улыбаясь и прищуривая глаза, в которых снова засверкали живые игривые искорки.

— Нет, просто скажи, что ты хотел, или дай мне пройти. Пожалуйста… — добавила я, подчёркнуто вежливо и одновременно цинично, словно решила перенять его манеру и тон, в котором он разговаривал со мной всего два дня назад.

Он убрал руки с моих плеч и смущённо произнёс:

— Извини… просто извини. Это всё, что я хотел тебе сказать.

Затем, вытащив из вазы Велесты засохшую розу, он осторожно вложил её в мою руку.

— Этот цветок для тебя… — быстро заглянув мне в глаза, он повернулся и ушёл.

Я молча осталась обдумывать его странное поведение. Похоже, он слегка спятил. Не может быть, чтобы он так сильно расстроился из-за того, что я отвергла его ухаживания.

Уколов палец шипом розы, я тихо ахнула и выронила её на пол, уставившись на выступившую каплю крови.

— Ты играешь с ним в Мисс Недоступность или действительно равнодушна? — раздался над ухом вкрадчивый и насмешливый голос Ладдока Девятого, несколько напугавший меня.

Я обернулась и вопросительно посмотрела на него.

— Ещё ни одной женщине, даже самой холодной, не удалось устоять перед ним, — продолжил Ладдок. — А всё, что он делал в отношении тебя, — всего лишь небольшая проверка. Грубо, примитивно, на мой взгляд, но он всегда играет с женщинами в одну и ту же игру. И никто её не проходит. Оттого он так и одинок.