Завещание Тициана - Ева Прюдом

Венеция тем временем приходила в себя после кошмара чумы. Годом раньше Сенат дал обет воздвигнуть храм Искупителю, если эпидемия пойдет на спад. Зимние холода сделали свое дело, и вот, держа слово, с февраля 1577 года сенаторы вынесли постановление, в котором было указано, где и кем будет возводиться храм. Их выбор пал на архитектора Андреа Палладио. Двадцать первого июля 1577 года первый камень храма был положен на выбранном месте — на северном берегу Джиудекки, вытянувшейся как раз напротив квартала Дорсодуро. Место это было очень важным: где бы ты ни находился, на пьяцетте ли, на Стрелке Таможни, на Заттере, на берегу Скьявони, оно отовсюду было видно. Двадцать первого июля дож и патриарх были не единственными, кто присутствовал на церемонии закладки храма. Все те, кто выжил — чума унесла треть населения города, — также собрались здесь. Для того чтобы облегчить народу переход через канал Джиудекка, был наведен плавучий мост[114]. Среди тех, кто перешел по нему канал в тот день, была и влюбленная парочка, крепко держащаяся за руки.

Два месяца спустя занялась заря предпоследнего соприкосновения с алхимией. На сей раз Пальма-младший с самого начала был со своими новыми друзьями. Пока Виргилий нянчил семимесячную малышку, Пьер повторял текст к четвертому рисунку Фламеля.

— Перед нами primo — изображение двух ангелов, secundo — лента, опоясывающая их, с надписью: «Surgite mortui, venite ad judicium Domini mei»[115], и tertio — лаконичный комментарий Фламеля: «Я не смогу написать лучше, чем это написано ангелом». Помнится, год назад, когда мы пытались разгадать эту загадку, мы столкнулись с противоречием: на картинке два ангела, а Фламель пишет об одном, — заметил Пальма.

— Нам не удалось установить, на каких именно венецианских серафимов было указано, — продолжила Мариетта, разворачивая пожелтевший листок. Марьетина протянула к нему свою крошечную ручку. Нежно, но твердо Тинторетта отвела ее. Каждый смог ознакомиться с его содержанием:

Церковь Святого Ангела в квартале Святого Марка;

Церковь Святой Марии Ангелов в Мурано;

Канал Святого Ангела вдоль одноименной площади;

Канал Ангелов перед уже упомянутой церковью;

Улица Ангела в Каннареджо, недалеко от мастерской Тициана;

Улица Ангела в Кастелло в двух шагах от дома Мустафы;

Третья улица Ангела, выходящая на набережную Святой Анны

на краю Кастелло;

Четвертая улица Ангела, выходящая на улицу Святого Марка,

в двух шагах отсюда;

Скуола Ангела Хранителя — ангел-хранитель;

Церковь Архангела Рафаила — архангел Рафаил.

В глазах у Виргилия зарябило от обилия серафимов. Не сводя с Мариетты обожающего взгляда, он подвел итог:

— В общем, город сплошь населен ангелами!

Пьер, менее склонный к романтизму в данных обстоятельствах, стал ворчать: сколько-де мест придется обойти, сколько статуй облазить! Конечно, теперь не придется наперегонки бегать с Карой Мустафой. И он, и Лионелло, и Зорзи, и Рибейра мертвы. Кто мог опередить их и завладеть четвертым камнем? Единственное, что как дамоклов меч висело над их головами, было ограничение во времени: один день с рассвета до заката. Их было четверо, а мест, в которых нужно было побывать, десять. Они разделились: Пьеру выпало Мурано, Пальме — Дорсодуро, Мариетте — квартал вокруг площади Святого Ангела, Виргилию — квартал к востоку от площади Святого Марка.

Когда Мариетта в мужском костюме вышла на площадь Святого Ангела, одну из самых просторных в городе, ее толкнула какая-то женщина, выходившая из церкви. Не привыкшая безмолвно сносить неучтивость, она обернулась, собираясь сделать замечание, но ее язык прилип к гортани, так как в прохожей она узнала Олимпию. Что могла делать куртизанка в этот день 23 сентября 1577 года на площади Святого Ангела? Мариетта разозлилась на себя и на своих друзей. Да, конечно, Бонфили, Рибейра, Мустафа и Зен из игры выбыли, но можно ли было забыть об Олимпии? Ведь она одна осталась в живых из кружка Тициана. Хорошо еще, что она не узнала Мариетту и, кажется, вообще ее не заметила. Действовать нужно было находчиво, без проволочек и быстро принимать решение: следовать ли за ночной красоткой? Ведь они договорились с Виргилием встретиться у колодца на площади Святого Ангела. Как его предупредить? Она стала суматошно рыться в карманах. Ничего, кроме апельсина. Апельсин… утыканный высохшими бутонами гвоздики! Она подбежала к колодцу и положила на закраину один бутон. Затем, отойдя от него, бросила наземь еще один, чуть поодаль — еще. Куртизанка исчезла в полутьме улицы Бакалейщиков, куда не проникал солнечный свет. Четвертый бутон Тинторетта уронила как раз перед входом на улицу Бакалейщиков.

Визит Виргилия в Кастелло, как и прогулка поблизости от Бири-Гранде, ничего не дали. Оставалась последняя улица с названием, в котором фигурировал ангел, — на полпути между домом дяди и Дворцом дожей. Виргилий не откладывая отправился туда. Там его ждал сюрприз: скульптура ангела на стене дома. «Есть!» — воскликнул он про себя и потер от удовольствия руки. Небольшая статуя стояла в нише высоко над землей. Как до нее добраться? Поскольку робость не числилась среди недостатков Предома, он недолго думая постучал в дверь. Открыла ему старушка. По первым же произнесенным ею словам француз понял, что имеет дело с настоящей венецианкой.

— L'anzolo? (Так на местном наречии звучало слово «ангел».)

Виргилий кивнул, старушка впустила его. Он поднялся вслед за ней по лестнице. В комнате, за окном которой находился ангел, она обернулась к нему и поинтересовалась, известна ли ему связанная с ним легенда. Вслед за чем поведала ему ее. Однажды настоятель ордена капуцинов отец Маттео ди Башио был принят в этом доме. Наружность хозяина или того, кто выдавал себя за него, поразила его своей обезьяноподобностью. Он признал в нем Лукавого.

— Это бес! — вскричал он. — Переодетый бес. Он хочет ввести меня в искушение! — И добавил: — Vade retro Satanas![116] И оставь после себя следы своего поражения!

Спасаясь, Бес пробил стену, и в ней остались очертания его тела. Отец Маттео приказал заделать дыру и отметить место образом ангела-хранителя. Так на фасаде дома появилась скульптура, а улица получила название Calle va al Ponte dell' Anzolo. Виргилий кивнул в знак того, до какой степени его заинтересовала легенда. Однако больше всего его интересовало другое: как добраться до этого ангела и изъять у него камешек, который он хранит уже добрых сто восемьдесят лет. Но вежливость требовала задать старушке хотя бы один вопрос, и он спросил первое, что пришло в голову:

— А когда произошла эта невероятная история?

Добрая старушка улыбнулась ему беззубым ртом и ответила:

— О! Чуть меньше полувека. В 1553 году.

Олимпия удалялась быстрым шагом по улице Бакалейщиков, Мариетта следовала за ней. С тех пор, как они столкнулись на площади Святого Ангела, куртизанка не вынимала руку из своего вертугадена. Тинторетта могла поклясться, что эта прелестная ручка держит четвертый алхимический камень. Не подозревая, что за ней следят, Олимпия свернула в первую улицу слева. Мариетта последовала ее примеру, как вдруг вспомнила название этой улицы — улица Убийц. В висках у нее застучало. Что в конечном счете означал свиток, которым размахивали два ангела на четвертой картинке: «Surgite mortui…»? А если речь как раз шла о многочисленных жертвах, павших от рук убийц на этой улице? Если эти-то мертвые и указывали на площадь Святого Ангела и ее церковь? Мариетта догадалась, что из всех собравшихся на заре у Чезаре именно ей выпал верный адрес. Ни под каким предлогом нельзя было упустить куртизанку, если она завладела четвертым камнем. Догадается ли Виргилий, в каком направлении ее искать? На углу улицы Убийц она уронила еще один бутон гвоздики.

К месту встречи с Мариеттой Виргилий явился в дурном расположении духа. Ни на одной из трех улиц Ангела, на которых он побывал, и не пахло алхимией. Повезло ли Мариетте? Ступив на площадь, он убедился, что его подруги там не было. Может быть, она задержалась в церкви, пытаясь добраться до самой высокой капители или не осмеливаясь открыть ковчежец с мощами? Он подошел к порталу церкви Святого Ангела и оглядел его. Кое-что привлекло его внимание: полотно фронтона было украшено барельефами, один из которых изображал ворона. «Ворон! Это из герметического бестиария, о котором говорил Соломон Леви, — пронеслось в голове у Виргилия, — значит, именно Мариетта отыскала четвертый камень». Не сомневаясь, что она внутри церкви, Виргилий вошел в неф. Несколько секунд понадобилось ему, чтобы глаза привыкли к царящему там полумраку. Тинторетты не было. Может, она в одном из приделов или за хорами? Он пошел к алтарю, удивляясь тому, что в церкви нет ни одной живой души. Ускорив шаг, обошел абсиду, заглянул в трансепт, побродил по приделам, прежде чем окончательно понял: Мариетты здесь нет. Он вышел на паперть и зажмурился от яркого света. На долю секунды ему привиделся ее силуэт возле колодца, но когда он открыл глаза пошире, то понял: это было лишь обманчивое видение. И все же, поскольку они договорились встретиться именно у колодца, он подошел к нему. Самым разумным было подождать ее в тени колодца. Так он и сделал, сев прямо на землю. Что-то кольнуло его. Он приподнялся и пошарил рукой; нащупав какой-то предмет, собирался его отбросить, как вдруг ощутил знакомый аромат. Аромат гвоздики! Или точнее, запах гвоздики вперемешку с запахом апельсина. Он понял, что его подруга сидела на этом самом месте. Но почему она ушла? Что заставило ее не дождаться его? В какой из венецианских улиц ее искать?