Русский транзит - Измайлов Андрей

Нет, где я, что я – об этом никто не должен знать. А потому сделаю-ка так:

– Юрок! Мне машина вечерком понадобится, понял?

Он понял.

– Начиная с нынешнего вечера и… надолго. Понял?

Он понял.

– Закончишь смену, отгонишь машину на площадку у моего дома. Помнишь, знаешь?

Он помнил, он знал.

– И забудешь про нее. А ключ кинь в почтовый ящик. Всё понял?

Он всё понял.

Гуляй тогда. Отпускаю душу на покаяние. Не до тебя.

А я по-старинке. Если путешествие из Петербурга в Москву неизбежно, то и вид транспорта надлежит выбирать соответствующий классике.

Удачно, что четверг. Я неприхотлив в пище, напитках, ночлеге, но на дальние расстояния предпочитаю перемещаться с максимальным комфортом. Комфорт в поезде – это СВ. Но спальные вагоны по большей части в ночных «стрелах», а мне до ночи нет никакого резона бесцельно мотаться по улицам – ненароком наткнусь не на тех, кто нужен. (А кто мне НУЖЕН?) Так что удачно: четверг. ЭР-200. Показушный экспресс… Делаем ракеты, перекрыли Енисей, в области балета – тоже, а еще имеется у нас чудо техники ЭР-200. Надеюсь, он хотя бы до завтра потерпит и с рельс не сойдет. Завтра – пожалуйста. Но без меня. А сегодня Александр Евгеньевич почтит вниманием скоростной экспресс и через четыре часа с минутами будет в белокаменной. Вопрос с билетом уладился сам собой. Обычно на ЭР-200 не попасть, каждый норовит отметиться, опробовать чудо-техники на себе. Но… сам собой улаживается вопрос с билетом, если в обмен на эту бумажку предлагаешь другую, и на той, на другой, есть водяные знаки и цифра 100.

Путешествие прошло незаметно: лег в кресло, откинулся, прикрыл глаза, открываю – Москва!

Даже обидно. Никаких особых впечатлений! Впрочем, это и называется – комфорт. Когда не ворочаешься с боку на бок, не переминаешься с отсиженной ягодицы на еще не отсиженную ягодицу. Когда заснул мгновенно, а проснулся уже в пункте назначения. Чудо техники… Однако пора выколачивать из себя медвежью спячку. Скоты-вурдалаки! Вкололи черт знает что! Остаточное явление. А мне нужно держаться в хорошей форме, в отличной форме, в идеальной форме.

Из ближайшего телефона на площади трех вокзалов я позвонил Камилю. Друзей в Москве много, всех объехать-навестить – месяца не хватит, но ведь не просто погостить я прибыл, но и по возможности дело сделать. Так что – Камиль. Помимо всех наших общих с ним интересов, где на первом месте, безусловно, каратэ-до, был у меня еще и свой собственный интерес. Камиль Хамхоев. Пусть он и натурализовался в столице, москвич во втором поколении, но – Камиль, но – Хамхоев. А вдруг… Голос крови и так далее. А вдруг что-нибудь подскажет, наведет. Тем более, что хоть какая-то оперативная информация у него просто должна быть – по роду деятельности. Не знаю, насколько он преуспел, но доходили до Питера весточки: Камиль всерьез попер на Моссовет, на МВД. Когда ему отказали в регистрации частного криминального бюро. Недвусмысленно дали понять: поэт всегда прав – моя милиция меня бережет. Она и только она. И не надо, пожалуйста, вашей самодеятельности, и не задерживайте прием граждан, покиньте кабинет.

Камиль по опыту знал (да кто из нас не знал и не знает?!), что поэт несколько э-э… преувеличил. И упорно гнул свою линию. А упорства ему не занимать. Само собой, в его планы не входило становиться верным помощником доблестным стражам общественного порядка. Некоторым образом это – попытка легализоваться. Судя по ситуации в стране Советов, вполне небезнадежная попытка… Ну не сейчас, не через месяц – через год. Всё к тому идет. Главное – не кипятиться, а методично давить. Гуси летят.

– Камиль?

– Шу-у-ура! Ты в Москве?! Ты где?! Стой где стоишь! Я как раз выхожу! Молодец, что застал!

Через десять минут мы уже обнимались. Ну правильно, ему ехать всего ничего, от Красных ворот. Он в Орликовом переулке обосновался. Пешочком дойти! А он еще и не пешочком – на новенькой «тойоте».

– Хорошо живешь, кучеряво! – я похлопал ладонью по капоту «тойоты». – Гляжу, уважает Москва каратэ!

– Не без того. А у вас что, хуже?

– Куда нам, провинциалам!

– Сам виноват. Я тебе сколько раз предлагал к нам перебираться? И сейчас предлагаю!

– Вот я и подумал: не пора ли? Видишь, приехал.

– Ну да! Насовсем?! Молодец! Пока у меня поживешь, в два счета прописку сделаем через спорткомитет, квартиру подыщем! С работой – никаких проблем. Хочешь, ко мне? У меня уже вся документация, бюро, считай, действует. Еще последняя инстанция осталась, там один гад сидит, но я с ним…

– Погоди, погоди! Не гони лошадей. Я пока на несколько дней только…

– Да? – где-то даже трогательно было наблюдать за искренним огорчением Камиля. – А зря. Оставался бы уже. Чем тебя ваше сырое болото держит? А у нас… У нас и школа получше будет. Сейчас такие ребята пришли молодые, эх! Решайся, пока чахотку не подхватил в своем Питере!

Конечно, мое место там, где я есть. Но в том случае, если это место еще не занято. А в Москве – занято. Хотя в так называемом городе образцового коммунистического порядка я и чувствовал себя в своей тарелке, но… все-таки в тарелке. А из тарелки в любой момент могут подцепить на вилку и схарчить за милую душу. В Москве – могут. Питер тоже – не колыбелька, чахотку вряд ли, а пулю, нож, грузовичок в бок – запросто. Но: «потому, сынок, что это наша родина». Насчет же школы каратэ – еще поспорим, где она лучше!

Мы с Камилем практически каждую встречу спорили о преимуществах СВОЕЙ школы. Именно практически. В свое время оба чемпионили, на союзных соревнованиях бились с переменным успехом. Кстати, Маринка отметила: «нос чуток на боку» – давняя метка Камиля. Ладно бы на соревнованиях, а то в мирной домашней обстановочке, в Орликовом переулке, нагрузились на радостях и раздухарились. Играючи. Он и поставил на мой маэ-гери блок гедан-бараэ и контратаковал тетцуи-учи. Но то по пьянке, то не на татами. А по существу питерская школа повыше будет.

– Питерская школа повыше будет! – поддразнил я Камиля.

– Да-а-а?! Перестань! Да кто у вас есть?! О присутствующих не говорим! Один Галлай – приличный мастер, и то потому, что вовремя в Москву переехал! – Камиль завелся с пол-оборота, как истинный кавказец.

– Галлай – приличный мастер потому, что он мой ученик. А Кудрин? А Карковский?

– А вот посмотрим! Сегодня полуфиналы прошли, но вот завтра в финалах посмотрим! – горячился Камиль.

– Ну и как полуфиналы? – продолжал я «кипятить» Хамхоева, поняв по его тону, что все наши, питерские, в финалы пробились, переплюнув столичную школу.

– Ладно-ладно! Вот завтра посмотрим! Ты как завтра?

– Само собой! Хотя… В общем… Не знаю…

– Шу-у-ура! Что такое – не знаю?!

А я действительно: не знаю. В зависимости от того, что день грядущий мне готовит. И вкратце посвятил Камиля во все перепитии. Ну, не во все, но в общих чертах. Подробней если, то суток не хватит.

– Что скажешь? Ты же у нас теперь почти профи. Частный детектив.

Он сказал. Что касается Грюнберга, Комитета, вурдалаков в белых халатах, то ничего конкретного не скажешь – на месте надо ориентироваться. А вот Бес… Тут Камиль как раз сориентирован: место ведь – Москва. Чеченцы сейчас в большой силе, с ними непросто договориться, обнаглели. На них все команды города зуб имеют – и долгопрудненские, и люберецкие, и солнцевские. Скоро всю эту мафию мочить будут, а Беса точно подвесят за одно место.

– Он что, тебя лично достал?

– Да как сказать… Он питерских парней достал – из-за Тихона. А я… Про меня он, думаю, и не знает. Если Бес в одном деле с Чантурией, то Чантурия, наоборот, должен бы обо мне молчать, как рыба: ведь карты приоткрыл, а клиента упустил. Впрочем, не в курсе их разборок. Может, доктору проще доложиться начальству, чтобы потом хуже не стало. Бес – начальство? Или нет?

– Или да. У него откуда-то мощный валютный приток. Откуда – толком не понять. Парни мои копают, но пока верхний слой сняли – глухо… Я, конечно, мог бы лично за тебя словечко замолвить перед Бесом, но противно унижаться перед этой тварью. Да и ты бы не согласился.

– Уж не согласился бы! Словечко и у меня найдется. И потом… Камиль, извини, я понимаю, тебе вмешиваться не с руки. Земляки… Я только проконсультироваться хотел, вот и спасибо.

– Пожалуйста! – оскорбился Камиль. – При чем здесь «земляки»! Ну, Шу-у-ура!.. Между прочим, я – аварец. Дед мой до сих пор в Кизляре живет!

Я чуть не ляпнул: какая разница?! Помню ведь: неустанно расписывал-расхваливал Камиль Хамхоев горные красоты, Терек… А Грозный – столица, там где-то и Терек неподалеку. Правда, и Кизляр на Тереке стоит вроде бы. Чеченцы, аварцы, даргинцы, лезгины – какая разница! Говорю же, для меня никакой разницы – был бы человек хороший. Бес, Бесо – человек нехороший. Этим все сказано.

Однако для Камиля разница была. Корни. Несмотря на житье в столице, несмотря на невообразимую мешанину – корни… Так что – хорошо, не ляпнул.