Власть будущего (сборник) - Павел Данилов

Палач прохаживался по мрачному помещению, изредка смотря на прикованных людей. Руки у всех были свободны, но никто ничего не мог сделать. Главный мучитель не сомневался в способностях двух помощников, которые беспрерывно крутили головами, наблюдая за жертвами. Иногда они, чтобы выслужиться перед главным палачом, подходили к пытаемым людям с бегающим взглядом и говорили что-то резкое. В ответ страдальцы начинали что-то лепетать в попытках оправдаться.

Андрей взглянул на инструмент в руках. С помощью него можно нарисовать руны, позволяющие покинуть нелицеприятное помещение. Память выводила лишь смутные, расплывчатые образы, доводя бедную жертву до исступления. Андрей мысленно ругал себя за забывчивость, лицо его превратилось в маску, а в глазах застыли мольба и тоска. Главный палач поглядел на него с насмешкой. «Карта, карта, – думал Андрей. – Нужно достать клочок бумаги с рунами».

Внезапно раздался переливчатый звон, и один из помощников мучителя вышел за дверь. Люди почувствовали надежду. Андрей решил рискнуть. Клочок бумаги оказался у него в руках. Андрей быстро заработал инструментом, послышался характерный скребущий звук. Сердце замерло, предвкушение свободы заполнило всё существо Андрея. Сейчас он допишет это непонятное заклинание и перенесётся туда, где нет этой гнетущей атмосферы. Где он будет предоставлен сам себе.

Внезапно рядом с ним материализовался один из помощников главного палача. Глаза подхалима радостно заблестели: жертву ожидало более чем суровое наказание. Андрей вздрогнул и беспомощно заморгал. Рука инстинктивно сжалась в кулак…

Послышался спокойный голос:

– Бортов Андрей, отдайте шпаргалку и покиньте аудиторию.

Божественный сбой

Голову пронзил огненный шип взрывающей боли. «Кровоизлияние», – была последняя мысль.

Вначале мне казалось, что я мыльный пузырь, летящий на высоте десять тысяч метров. Зрение, слух, обоняние вернулись мгновенной вспышкой. Сладкий, терпкий, влажный запах цветов лотоса прояснил ум, сознание наполнилось переливчатыми звуками флейты.

Передо мной парил человек со светло-синей кожей и черными волосами. На шее его висела гирлянда из цветов, а пальцы порхали по длинной золотой трубочке. Музыка продолжала литься, даже когда он отнял флейту от губ.

– Человеком, судя по твоим поступкам, ты больше быть не хочешь, – сказал он. – До коровы тоже не дотягиваешь. Ну и кем будешь карму отрабатывать? Псом, котом или волком?

Первое, что пришло на ум, это рассказы о волчьей жизни Джека Лондона. Потом я вспомнил, как сегодня утром пнул кота, который нагло вылизывался на капоте моей машины.

– Значит, псом будешь.

– А как…?

– Ты все равно ничего не будешь помнить, – сразу ответил он. – Встретимся после следующей твоей смерти.

Неужели и там, наверху, бывают сбои? Или это усложненное испытание длиною в собачью жизнь? Ведь он сказал, что я ничего не буду помнить!

В туалет в квартире я не ходил с самого рождения, за что сразу получил кличку Гений. Все команды я начинал выполнять с первого раза. Хозяин удивлялся, восхищался, придумывал новые задания и трюки.

Мне это льстило, и я начал подумывать о гастрольной карьере. Возможно, стоило бы организовать собственный цирковой номер. Я очень хотел поделиться своими идеями с хозяином, но из пасти вырывался только глухой лай или мирное рычание.

Хозяин почувствовал мой жалобный взгляд, встретился со мной глазами и воскликнул:

– Не зря про некоторых собак говорят: «Если б умела – заговорила!»

Новый круг

Снова я попал в этот круг! Рождение, взросление, размножение, старение, смерть… как надоело! Сколько раз я обещал себе больше не оказываться в этой тесной утробе, начать духовную жизнь. Но после рождения все мысли вылетают, рассыпаются как карточный домик под натиском животного эгоизма.

С первых же месяцев очередной жизни начинаешь тянуть все к себе, учиться, работать, рожать такие же обреченные на новый круг души.

Умереть бы прямо в утробе, отмучиться сразу, да маму жалко, какая б она там ни была. Да и самоубийством это попахивает, хотя многие души и этим не гнушаются, лишь бы только не входить в новый круг.

От избытка чувств я дернул ножкой, ударив маму в живот. «Выпусти меня уже отсюда! – мысленно воскликнул я. – Мир не видел более скучного занятия, чем месяцами валяться в темной влажной утробе».

В прошлой жизни я был страховым агентом на планете Земля, а себя от нового круга застраховать не смог. В позапрошлой жизни воевал на планете Нагалоке с огромными змеями сариан, но свободу себе так и не завоевал. Я снова дернулся, вспомнив, как шесть жизней назад меня сожрали ракшасы – демоны-людоеды. Где же я рожусь теперь? Кем буду? Как умру?

Чувствуя мое напряжение, мама погладила живот. Сразу стало легче, и я подумал: «А, впрочем, что гадать? Рожусь – увижу».

Царь-пройдоха

Когда мне жали руку, меня величали Царь. Но за глаза меня все единогласно звали не иначе, как Пройдоха. А знакомых у меня было много, очень много. В нашей жизни знакомства – это всё! Думаю, и в смерти тоже.

Хорошо, что ничего не кончается. Есть, где применить свои таланты. Вот как бывает, не веришь во всю эту муть, а потом окочурился, и р-раз – оказался в аду.

Черт, который должен был варить меня в котле двести восемьдесят лет подряд, отпустил меня за три анекдота. А трехголовый цербер, которого послали по моему следу, распрощался со мной через два часа игры в «палочку». Правда, палкой была закоченевшая рука какого-то нерасторопного грешника.

Царем меня здесь, может, и не будут называть, но прозвище Пройдохи заработать можно. Главное, завести правильных друзей. Черт посоветовал мне сходить к Ящеру, он тут вроде местного депутата. Или даже министра. Там, конечно, анекдотами и киданием конечности не отмахаешься, зато и куш посолиднее светит.

Ящера пришлось минут сорок уговаривать, чтобы он меня не жрал. Интересно, здесь можно второй раз ласты склеить? Хотя проверять никакого желания. Не верю я в жизнь после повторной смерти.

Министр ада походил на красного тираннозавра, но и с ним удалось договориться. Спел, станцевал, массаж хвоста сделал и вот – я личный помощник Ящера. Карьерный рост захватывал.

Во дворце попахивало гнильцой и мертвечиной, зато было сытно, весело и безопасно. Ящер называл меня не иначе, как Пройдоха. А я в ответ улыбался, гладил его по хвосту и величал Царем.