Роковое наследство - Поль Феваль

Вдруг Винсент изумленно уставился на особняк графа Корона.

– Что это значит? – прошептал архитектор.

В самом деле, у него был повод для удивления. Он случайно взглянул на леса, окружавшие строившееся здание, и увидел, что среди каменщиков там находятся старик и молодая женщина.

Женщина махала платком: очевидно, она хотела поприветствовать Винсента. Что касается старика, то он бесцеремонно разглядывал архитектора в лорнет.

Винсент заставил себя поклониться. Его радостное настроение тут же улетучилось. В ответ старик дружески помахал ему рукой.

В этот момент в комнату вернулся Робло с подносом в руках. За лакеем следовал великолепный датский дог – серый с черными пятнами – по кличке Цезарь. Пожалуй, пес был одним из самых красивых представителей этой породы.

Увидев хозяина, дог сразу бросился к нему, однако Винсент оттолкнул собаку и хмуро буркнул:

– Спокойно, Цезарь!

«Кажется, у него уже успело испортиться настроение», – подумал слуга, накрывавший на стол.

Действительно, буквально за считанные секунды выражение лица Винсента Карпантье резко изменилось. И это не случайно: у архитектора были серьезные причины хмуриться. Еще бы, ведь перед ним был не кто иной, как граф Жюлиан, прятавшийся под личиной убитого им полковника Боццо-Корона!

Значит, этому человеку удалось обмануть даже Фаншетту, которая была искренне привязана к старику? Сомнений в этом быть не могло. Если его не разоблачила Фаншетта, значит, его не выведет на чистую воду никто.

Он стал Хозяином. И этот Хозяин был не бессильным старикашкой, как прежний, а крепким энергичным мужчиной. Граф Жюлиан не нуждался в помощниках. Он был сам в состоянии взять в руки кирку и исследовать каждый кусочек каждой стены в той комнате, где хранились сокровища.

Внезапно архитектору пришла в голову одна мысль. Он подумал, что хороший стрелок, вооруженный швейцарским карабином, не должен промахнуться с такого расстояния...

Винсент представил себе, как граф зашатается и полетит вниз головой с лесов, повергнув в глубокое изумление каменщиков.

У архитектора учащенно забилось сердце.

– Ступайте! – велел он слуге. – Вы мне больше не нужны.

Винсент был отличным стрелком. Когда-то он даже выиграл главный приз на соревнованиях в Берне. Карабин архитектора, изготовленный в Женеве, хранился в надежном месте, заботливо защищенный от влаги.

– Не забудьте о супе, а то он остынет, – заметил Робло, прежде чем покинуть комнату.

Архитектор подошел к шкафу, в котором лежал карабин. Однако вместо того, чтобы открыть дверцу, он в нерешительности, остановился.

Что же касается пса, то он стоял у столика и жадно смотрел на тарелку с супом.

Винсент погрузился в размышления.

«Нет ничего удивительного в том, что этот мерзавец заявился сюда, – думал он. – Полковника интересует, как идут дела у его дорогой Фаншетты... Это вполне естественно...»

– Цезарь, что ты делаешь? – вскричал вдруг Карпантье. Цезарь, встав на задние лапы и положив передние на стол, нюхал суп, предназначавшийся его хозяину. Однако архитектору сейчас было не до собаки.

– Нет! – нахмурившись, прошептал он. – Я напрасно стараюсь успокоить себя. Этот человек пришел не к ней, а ко мне, я в этом уверен. Это значит, что война началась. Скорее всего, вчера он вернулся в комнату сокровищ, осмотрел альков и обнаружил на полу кровавые пятна. Потом граф обратил внимание на открытое окно, выбежал в сад и увидел, что со стены свивает веревка. Возможно, этой ночью граф уже был где-то тут, рядом, а если не он, то кто-нибудь из его людей...

Винсент открыл дверцу шкафа.

Тем временем дог давно уже преспокойно лакал из его тарелки: очевидно, суп пришелся псу по вкусу.

Архитектор достал карабин в кожаном чехле. Цезарь продолжал поглощать суп.

– Какой же я дурак! – проговорил Винсент. – Я думал, что в Париже можно чувствовать себя спокойно и не опасаться за свою жизнь. Полиция может, конечно, поймать убийцу – если тот станет дожидаться, пока его схватят. Но власти не в силах предотвратить преступления. И вот доказательство тому: сейчас в моих руках карабин, и мне достаточно лишь хорошенько прицелиться, чтобы застрелить человека, способного купить весь город. А пес уже вылизывал дно опустошенной тарелки. Архитектор снял с оружия чехол.

«А что будет потом? – подумал Карпантье. – Меня не будут мучить угрызения совести, но это, к сожалению, не главное... Звук выстрела услышит множество людей. Что мне делать: пытаться защищаться или бежать? И удастся ли мне скрыться?»

Винсент поставил карабин на пол. Архитектор не знал, что ему делать. Если он выстрелит, то подвергнет себя смертельной опасности. А если не выстрелит? Может, будет еще хуже?

Архитектор видел графа Жюлиана в деле и потому не сомневался, что этот человек не пощадит его.

Казалось бы, самым естественным в этой ситуации было обратиться за помощью к властям. Однако Винсенту это и в голову не пришло. Читатель вправе воскликнуть: да разве Винсент Карпантье может рассчитывать на то, что закон защитит его? Обвинив графа, архитектор тем самым навлек бы подозрения и на себя. Что Винсент делал ночью в особняке Боццо-Корона? Как он туда попал?

И все же нашего героя останавливал не страх перед правосудием. Вообразим себе такую ситуацию: человек может расправиться с врагом с помощью стражей порядка, но при этом рискует потерять любимую женщину. Очевидно, он откажется от таких методов борьбы.

Дело в том, что архитектор был влюблен. Только не в женщину, а в сокровища. Причем он обожал их не меньше, чем, скажем, Ромео – Джульетту. А уж ревнив Винсент был, как Отелло.

Выдать полиции тайну означало навсегда лишиться сокровищ. И хотя у Винсента не было практически никаких шансов стать владельцем этих несметных богатств, он даже в мыслях не мог отказаться от своей заветной мечты. Впрочем, таковы все влюбленные: они продолжают надеяться несмотря ни на что. Даже если бы Винсенту Карпантье угрожала смертная казнь, он не сказал бы судье, где хранится бесценный клад.

Дог улегся на ковер переваривать суп. Он мирно дремал и, судя по всему, не испытывал ни малейших угрызений совести.

Винсент судорожно сжимал ствол карабина. Наконец архитектор отважился шагнуть вперед и посмотреть в окно.

Перед ним предстала та же картина: дом, леса, каменщики – только без полковника и Фаншетты. Эти двое исчезли.

Архитектор облегченно вздохнул. Теперь он был избавлен от необходимости принимать решение.

– Нет, это была безумная идея, – пробормотал Карпантье.

Он вернулся к шкафу и убрал карабин на место, после чего подошел к столу.

– Ну и ну! – произнес Винсент, увидев пустую тарелку. – Цезарь, ты съел мой суп?