Моя единственная - Ширли Басби

— Она и ее родственники дали согласие на наш брак, и откладывать свадьбу не было смысла. Хотя, конечно, мне хотелось, чтобы и ты на ней присутствовал.

— Ох, молодость, молодость! Она всегда так нетерпелива! — произнес Джон с озорной улыбкой на губах. — Но я тоже когда-то был молодым и по уши влюбленным, а потому не сержусь на тебя. Меня удивило не то, что ты так быстро пошел под венец, а то, что гордые до невозможности креолы согласились на брак их дочери с американцем! — Лицо Джона чуть помрачнело. — Поверь мне, такое случается далеко не часто.

Пораженный пришедшей ему в голову догадкой, Хью даже забыл на мгновение о своих проблемах.

— Из-за этого ты и дал обет не приезжать в Новый Орлеан? — спросил он, с интересом глядя на отчима.

— Должен же я был что-то делать, — пожал плечами Джон. — Но сейчас это уже не имеет значения. Да и, честно говоря, я приехал не за тем, чтобы рассказывать о себе. Меня интересуешь ты и твоя молодая жена.

— Да, собственно, и рассказывать особо нечего. Я ее увидел и сразу захотел, чтобы она стала моей. Я просил ее руки. Ее семья не возражала. И теперь перед тобой стоит женатый мужчина. Вот и все.

— И все-таки мне трудно поверить, что все было так просто. Насколько я знаю, креолы скорее согласятся, чтобы в их семью вошел раб, чем американец!

— У се родственников имелось достаточно причин, чтобы принять мое предложение. Моя женитьба соответствует их деловым интересам.

— Деловым интересам? — нахмурил густые брови старший Ланкастер. — Как зовут твою жену?

— Микаэла Дюпре. Она внучка старого Кристофа Галланда. Наш брак позволяет консолидировать акции компании. А я вдобавок получил еще и очаровательную жену.

Хью постарался произнести все это как можно беззаботнее. Но отчима это не обмануло.

— Внучка Кристофа? — уточнил он угрюмо. Хью кивнул. — А кто ее родители?

— Лизетт и Рено Дюпре. Но Рено, как тебе известно, уже давно умер. Его вдова мадам Дюпре — единственная дочь старого Галланда. Думаю, что ты видел ее, когда вы основывали компанию. Она очень хорошо приняла меня. Честно говоря, если бы не ее теплое гостеприимство и очарование, мне пришлось бы здесь куда тяжелее. Партнеры встретили меня холодновато. — Хью усмехнулся. — За исключением Джаспера, конечно. Его ты, кажется, знаешь.

— Да, Джаспера я помню. Трудно забыть те времена, когда вы с ним с упорством, от которого волосы вставали дыбом, искали смертельных приключений. — Судя по тому, как легко Джон изменил тему разговора, его любопытство в отношении Микаэлы и ее родственников было удовлетворено. — Кстати, поскольку я не знал, где тебя искать, — добавил он, — я отправил свой чемодан к нему.

— Когда ты постучался, я как раз собирался уходить, — сказал Хью, вставая со стула. — Не пойти ли нам вместе на поиски твоего багажа и отправить его в мой дом?

Джон с улыбкой кивнул и тоже поднялся. Пока они шли по коридору, Хью успел представить его нескольким служащим, а вскоре они уже подходили к дому Джаспера, который, к счастью, был дома. Он готовился к отъезду в свой загородный дом, где намеревался провести ближайшие недели. Для того чтобы разобраться с багажом, хватило нескольких минут. Уезжать друг собирался только утром. Хью предложил ему пообедать вместе и возобновить таким образом знакомство с Джоном Ланкастером. Долго уговаривать Джаспера не пришлось.

Когда они подходили к дому Хью, тот, как бы между прочим, сообщил отчиму, что Микаэлы сейчас в Новом Орлеане нет. Удивился Джон или нет, узнав, что приемный сын отправил молодую жену на шесть недель за город, было непонятно. Свои мысли на этот счет он предпочел оставить при себе. Зато в доме он не стал сдерживать одобрительных восклицаний. Ему явно нравилась и новая резиденция Хью, и перспектива возобновить знакомство с его другом. Все трое с удовольствием, не торопясь пообедали, обсуждая дела “Галланд, Ланкастер и Дюпре”. Покончив с едой, они продолжили интересный разговор за бренди в кабинете Хью.

Беседу прервал неожиданный звонок в дверь. Симпсон, один из слуг, оставленных на лето в доме, сообщил, что спрашивают Джона Ланкастера. Хью распорядился проводить гостей в кабинет.

— Компаньоны, должно быть, зашли днем в контору и узнали там о твоем приезде, — предположил он, обернувшись к отчиму. — Пришли Дюпре — Жан и Франсуа, а также Ален Хассон.

— Хассон? — нахмурился Джон. — Не помню этого имени.

— Он, так же как и я, выиграл акции компании у Кристофа незадолго до смерти старика, — объяснил Джаспер. — Хассоны — известная и уважаемая в нашем городе семья. Но, честно говоря, у нас с Хью имеются некоторые разногласия с Аленом.

— Разногласия? — переспросил старший Ланкастер, удивленно приподняв брови.

— Мы пока не можем сказать точно, что за махинациями в компании стоит именно он, но основания для подозрения имеются, — спокойно объяснил Хью. — Ну и, кроме того, несколько недель назад я стрелялся с ним. — Увидев выражение лица отчима, он не смог сдержать улыбку. — Не волнуйся, победил я.

Для продолжения разговора времени уже не было — в открытую Симпсоном дверь вошли визитеры. Несмотря на то что все приготовились вести себя максимально вежливо, заметной напряженности избежать не удалось. Собственно, иного и не могло быть: Хью и Ален не встречались с самой дуэли, а Жан Дюпре с Джоном Ланкастером общались в последний раз около двадцати лет назад. Все стоя приветствовали друг друга, затем Ален, Франсуа и Джон Ланкастер были представлены.

Джаспер, как всегда, старался сгладить неловкие моменты. К тому же сама возможность лицезреть легендарного Джона Ланкастера произвела сильное впечатление на Франсуа.

Молодой человек горячо расцеловал Джона в обе щеки на французский манер и воскликнул:

— О, мсье Ланкастер! Как я рад, что встретился с вами. Я столько слышал о вас на протяжении своей жизни и вот наконец имею удовольствие видеть вас лично. Добро пожаловать в Новый Орлеан!

Джон улыбнулся ему.

— Интересно, только ли хорошее вы обо мне слышали? — произнес он, глядя не на Франсуа, а на Жана.

— Что было, то прошло, — произнес последний, слегка поморщившись. — Не думаю, что нам стоит начинать все сначала.

С этими словами он подошел к старшему Ланкастеру и протянул ему руку. Чисто американский жест ревнителя креольских традиций оказался неожиданным для всех. Но Джон если и растерялся, то лишь на долю секунды.

— Не стану говорить, что ужасно рад видеть вас вновь, — сказал он, крепко пожимая протянутую руку и язвительно улыбаясь. — Но не могу не отметить, что годы были к вам явно благосклонны. Вы почти не изменились.