Живым или Мертвым - Том Клэнси

— Паспорта и все прочее готовы?

— Все здесь, дорогая, — успокоил жену Динг, похлопав себя по карману пиджака. Джон был, по всей видимости, одним из самых младших американцев, имевших черные дипломатические паспорта. Зато у Динга был при себе 0,45-дюймовый пистолет «беретта», золотой значок и удостоверение, в котором говорилось, что он является заместителем федерального маршала США[16], что было очень полезно для человека с оружием, особенно в международных аэропортах. У него даже было при себе британское разрешение на ношение оружия повсюду — чрезвычайно редкий документ, подписанный королевой собственноручно. Все это позволяло ускорить их прохождение через таможенный и иммиграционный контроль.

Миновав таможню, они увидели в зале мужчину неброской внешности, державшего в руке картонку, на которой была крупными буквами напечатана фамилия «КЛАРК», и все впятером направились к нему.

— Как прошел полет? — обычный вопрос.

— Прекрасно. — Обычный ответ.

— Машина у выхода. Синий «Плимут вояджер» с виргинскими номерами. Для вас приготовлены два номера на верхнем этаже в «Ки-бридж мариотт». — Слов о том, что в помещениях не будет «жучков», не прозвучало. Сеть «Мариотт» очень часто обслуживала всякие правительственные заказы, а этот отель, возле моста Кибридж, с видом на Вашингтон, в особенности.

— Как насчет завтра? — спросил Джон.

— У вас встреча в восемь пятнадцать.

— С кем? — спросил Кларк.

Мужчина пожал плечами.

— На седьмом этаже.

Кларк и Чавес переглянулись с обреченным видом, хотя, в общем-то, ожидали чего-то подобного и были готовы к тому, что придется рано лечь спать, проснуться самое позднее в половине шестого и обойтись без утренней трехмильной пробежки и привычной утренней зарядки.

— Как дела в Англии? — осведомился встречающий, он же водитель, когда они шли к выходу.

— Цивилизованно. Кое-что даже очень мило, — ответил Чавес и лишь потом сообразил, что встречавший их официальный представитель был небольшим чиновником и не имел понятия о том, чем они занимались в доброй старой Англии. И, вероятно, это было к лучшему. Он не был похож на отставного военного, хотя их не всегда можно узнать.

— А в регби вы там играли? — неожиданно поинтересовался встречавший.

— Немного. По-моему, играть в эту игру без щитков — безумие, — ответил Кларк. — Хотя они там довольно эксцентричные парни.

— Может быть, они просто круче нас, а?

Поездка в округ Колумбия прошла спокойно, поскольку они прибыли до наступления вечернего часа пик и не должны были кататься по городу. Нарушение суточного ритма сказывалось даже на бывалых путешественниках, и, когда они добрались до отеля, то наличие сопровождающего уже казалось им более чем уместным. Через пять минут они уже поднялись на верхний этаж и оказались в двух смежных номерах, и Джон сразу начал посматривать на королевское ложе, предназначенное для него одного. Пэтси отправилась инспектировать ванну — она оказалась меньше, чем те чудовищные бассейны, которыми предпочитают пользоваться англичане, но там можно было удобно сесть и без всяких ограничений пользоваться горячей водой, всего лишь повернув для этого рукоять крана. Динг занял кресло и, взяв пульт, приступил к возобновлению знакомства с американским телевидением.

За соседней дверью Джон Кларк, предоставив Сэнди распаковывать вещи, сунулся в мини-бар и был вознагражден бутылочкой старого «Джек Дениэльс № 7». Британцы не понимают вкуса бурбона или его родственника из Теннесси, так что первый глоток крепкого, даже без льда, показался ему очень приятным.

— Что у тебя завтра? — спросила Сэнди.

— Какая-то встреча на седьмом этаже.

— С кем?

— Он не сказал. Вероятно, с каким-нибудь помощником заместителя начальника отдела оперативной работы. Я плохо помню расстановку сил в Лэнгли. В общем, кто-то будет рассказывать мне, какое роскошное приданое они приготовили мне к пенсии. Сэнди, я думаю, что и впрямь, наверно, пора завязывать.

Он не стал добавлять, что никогда, в общем-то, не верил, что доживет до таких лет. Получается, везение еще не полностью изменило ему. Замечательно! Нужно будет купить ноутбук и всерьез заняться мемуарами. А сейчас — встать, потянуться, снять пиджак и повесить в шкаф, пока Сэнди не принялась бранить его за неаккуратность. На лацкане красовалась небесно-голубая полоска с пятью белыми звездочками, орденская лента Медали почета. Медаль устроил ему Джек Райан, изучив его послужной список и пространный документ, подготовленный вице-адмиралом Датчем Максвеллом, упокой Господь его душу. Когда Максвелл снялся с довольствия в восемьдесят третьем году, его тут не было — он мотался по Ирану, пытаясь выяснить, уцелел ли кто-нибудь из его агентурной сети, за которую крепко взялась иранская госбезопасность. Контрразведка лютовала страшно, но ему все же удалось вывезти пять человек вместе с семьями через Объединенные Арабские Эмираты. Сонни Максвелл еще летает командиром экипажа в «Дельта эрлайнс», у него четверо детей. И поводом для награждения послужило то, что он вытащил Сонни из Северного Вьетнама. Теперь кажется, будто это случилось в предыдущий ледниковый период. Но за это он получил ленточку, которой может хвастаться. Это вам не мячи гонять по полю. Где-то у него лежат аккуратно свернутый парадный жакет с нашивками старшего боцмана и эмблемой «морских котиков», сверкающей, словно фольга с бутылки «будвайзера», и черные ботинки от парадной формы. В любом флотском старшинском клубе его будут поить пивом бесплатно, вот только — Иисус! — нынешние старпомы кажутся такими юными. А ведь когда-то он воспринимал их ровесниками Ноя.

Однако хорошо, что он все еще не помер. И имеет возможность думать о почетной отставке и даже о мемуарах, если, конечно, Лэнгли когда-нибудь разрешит их опубликовать. Что маловероятно. Ему известно много такого, о чем лучше бы не знать никому, и в свое время сам сделал пару вещей, которых, пожалуй, не следовало делать, но куда деться, если в то время жизнь закинула его именно на эту лошадь? Те, кто сидит за столами в кабинетах Старой штаб-квартиры, редко это понимают, но ведь у них основные проблемы сводятся к тому, что кто-то занял удобное место на стоянке да в кафетерии не оказалось торта с корицей на десерт.

Из окна он видел Вашингтон. Капитолий, мемориал Линкольна, мраморный обелиск в память самого Джорджа и плюс к тому немыслимо уродливые дома, в которых расположились правительственные учреждения.

Для Джона Терренса Кларка это был целый город, состоящий из штабных крыс, нет, даже не крыс, а крысиного г…на. Для них реальность существовала в виде картонных папок, где должно быть подшито в нужном порядке множество бумаг, а если кто-то проливал кровь за то, чтобы все было так, а не иначе, это их крайне мало волновало. Их тут сотни, тысячи. У большинства из них есть жены — или мужья — и дети, но, даже зная это, трудно испытывать к ним что-то, кроме презрения — или, при случае, открытой ненависти. Но они живут в своем мире, а он — в своем. Эти миры могут соприкасаться, но никогда по-настоящему не встречаются.

— Рад, что вернулся, Джон? — спросила Сэнди.

— Пожалуй, что да. — Перемены предстояли тяжелые, но неизбежные. А куда жизнь уведет его отсюда — время покажет.

На следующее утро Кларк свернул направо с аллеи Джорджа Вашингтона, проехал по широкой дуге и миновал ворота с проходной, где вооруженный охранник нашел номер его машины в списке посторонних, имеющих право на въезд. Джону было разрешено поставить машину на стоянке для посетителей, раскинувшейся справа и слева от большого свода главного входа.

— Так, сколько же нам придется ждать, прежде чем они предложат нам заняться поисками новой работы, а, Джон? — спросил Доминго.

— Думаю, минут сорок. Такова уж их вежливость.

После этого умозаключения они вылезли из арендованного «Шеви» и подошли к входной двери, где их встретил незнакомый ОСОБ, то есть офицер службы охраны и безопасности.

— Мистер Кларк, мистер Чавес. Я — Пит Симмонс. Добро пожаловать домой.

— Дом, милый дом… — протянул Джон. — Вы?..

— Безопасность и охрана, жду назначения. Два месяца как с Фермы.

— Кто у вас там был инструктором?

— Макс Дюпон.

— Макс еще не на пенсии? Отличный парень.

— Хороший учитель. Он кое-что рассказывал о вас обоих и показывал учебный фильм, который вы сделали во втором году.

— Помню, как же, — ответил Чавес. — Смешать, но не взбалтывать. — Он хохотнул.

— Доминго, помнишь: «Я не пью мартини»?

— Хотя и не такой красавчик, как Шон Коннери. Симмонс, а что лично вы вынесли из этого фильма?

— Не торопиться с решениями и не ходить посередине улицы. — Вообще-то, эти правила и впрямь можно было назвать основными заповедями полевого агента.