Правила эксплуатации, или Как не выйти замуж - Марина Орлова

почудилось, что демон потянулся в наслаждении от места, которое оказалось ему по размеру. Мужчина пробормотал что-то про то, что отложит убийство Ждана на завтра, а после тут же засопел. Утомился, бедняга.

— Ты же говорила, что сегодня все спят во дворе, — прошептала Липа.

— Либо демону на это начхать, либо ему никто не сообщил. Приказа моего он ослушаться не мог, потому остается второе.

— Будешь будить? — предложила Липа. Я призадумалась, а после покачала головой.

— Что-то мне подсказывает, что не стоит утруждаться. Давай подождем.

Не прошло и четверти часа, как мы с кошкой услышали очередной скрип и всмотрелись в темноту.

В горнице появился Ждан, но, как и Володька до него, привыкнуть к темноте еще не успел и стал тереть глаза, в надежде быстрее привыкнуть. После махнул рукой и стал подкрадываться к постели, чтобы неслышно скользнуть на свободную половину. А затем мы услышали неразборчивый шепот:

— Это наш шанс! Позволишь? — судя по всему, говорил Ждан, положив руку на спящее тело.

— Какой шанс? — сонно и та же неразборчиво переспросил демон.

— Спастись! Ну же, тебе понравится, — пытались нагло соблазнить демона.

— Мы вмешаемся? — задумчиво спросила Липа.

— Неа, — покачала я головой и приготовилась к представлению, вслушиваясь в шепот охотника и демона.

Как в анекдоте, честное слово!

— Спасибо, — с облегчением выдохнула Липа и так же обратилась в слух.

— Мне-то понравится. Но тебе может быть больно. Не боишься? — услышали мы демона.

— Мне «больно»? — удивился Ждан. — Ты же меня кусать не будешь, — фыркнул Ждан, а затем добавил игриво. — Хотя, мне это может понравиться.

— Первый раз всегда больно. Не думаю, что это хорошая идея… — бормотал демон, однако особой твердостине проявлял.

— Ночь будет жаркой...

— Да мне не холодно... Одеяло же пуховое... Если зябко, могу отдать, — щедро предложил демон, что заставило меня умилиться.

— Я нежно, — пообещали очень неприступному демону.

— Я и грубо люблю, — не растерялся Володька, пока я рисковала задохнуться из-за подушки, которую буквально запихивала себе в рот, чтобы не шуметь.

— Можно и пожестче. Так, даже интереснее. Хотя, для первого раза, все же странно, — неуверенно прокомментировал Ждан, шумно дыша и распаляясь от каждого комментария сонного демона.

— Для кого как, — философски заметил Володька, пока Липа билась головой о мое плечо. — И все же, мне кажется, сегодня не лучший день. Ты пожалеешь утром.

Ой, пожалеет, тут даже сомневаться не приходится, стоит только представить, как богатырь на ранней зорьке увидит, с кем миловался в потемках!

— Я настаиваю, — послышался горячий шепот охотник, даже не подозревающий о том, что может произойти утром. — Иди же ко мне…

— Ну, если настаиваешь… — сдался-таки демон, пока я грызла подушку, отчаянно сдерживая истеричные похрюкивания. Демон повернулся и обнял Ждана, прижав того к себе и в полной тишине почти оглушающим оказался звук смачного чмока.

После этого я едва не свалилась с печи, от приступа стыда, смущения и дикого хохота.

Вновь образовалась тишина. Прямо… гнетущая. Вот тут, кажется, демон и стал просыпаться.

— Стоп, это что, не волосы, а борода?

— Разумеется! А… ты как-то поправилась? — стал Ждан судорожно ощупывать «меня». — И ладно — поправилась! Накачалась?

— Дарина? — переспросил Володька, уже громче, отчего голос стал похож на его собственный.

— «Дарина»? А ты кто? — ошарашено переспросил охотник и отшатнулся от того, кого секунду назад жарко обнимал.

Мужчины скатились с постели, поняли, что произошло, а после оба брезгливо сплюнули и заорали.

— Вот теперь можно ложиться, — вздохнула я, давясь смехом. Кошка напротив моего лица смеялась до слез в кошачьих глазах, а Велес заливался во дворе.

Теперь понятно, кто решил смолчать о том, кто и где спит этой ночью.

Надо будет волку завтра сахарную косточку дать. Заслужил.

Глава 18. Дарина

Остаток ночи прошел спокойно. Во всяком случае — для меня. Почти сразу после инцидента мужчины, конечно, собирались поубивать друг друга, но их отвлек гогот Велеса, который и напомнил, кто именно виноват в произошедшем.

Потому, когда Володька со Жданом дружно отправились наказывать мохнатого плута, пришлось напомнить им с печи, что убийств на своем участке я не потерплю. Те расстроились, но это их не остановило от «разговора» с бегающим от них по участку волком. Но демон и охотник, как оказалось, в паре работают неплохо, и вскоре мы с Липой слышали уже менее уверенное и где-то заискивающее от Велеса:

— Мужики, давайте поговорим. Ну, с кем не бывает? Ну, поцеловались по-братски! Один раз, как говорится… не птица певчая. Наш петух подтвердит, честное слово, мужики! Мужики, да я даже ничего не слышал и никому не расскажу! Не по морде, только не по морде! Ухи! Ухи мои! Дарина!!! — взвыл Велес тоненько.

— Мы вмешаемся? — сонно уточнила из-под одеяла кошка.

— Не-а, — зевнула я, устраиваясь удобнее, чтобы почти сразу уснуть.

Поутру меня ждали мрачные лица мужчин, которые предпочитали даже не смотреть друг на друга, и немного помятая, но все равно лукавая морда Велеса.

Короче, утро меня порадовало.

Во время завтрака все молчали, что меня, вообще-то, устраивало. Не устроило другое: демон вновь куда-то засобирался.

— Володь, подожди! — нагнала я его во дворе.

— Не было ничего, ясно? А поцелуй через бороду воняющей чесноком не считается! Тем более, что охотник косой, и попал в подбородок…– нервно отозвался он.

— Чего? — растерялась я, похлопав ресницами.

— Чего? — тут же напрягся Володька и зачастил наигранно равнодушно: — Ничего. А ты чего хотела?

— В каком смысле «что хотела»? — возмутилась я. — Сегодня истекает срок нашего договора, — посмотрев по сторонам и убедившись, что нас не слышат, понизила я голос. — А ты уже второй день какими-то своими делами занимаешься, ничего не говоря. Я понимаю, что тебя вскоре мое благополучие волновать не будет, а все пункты договора ты, с помощью Ждана, уже исполнил, но это же не повод… — зачастила я, уже и сама запутавшись в том, как донести свои печали. При этом не потерять гордость и не выглядеть так, будто меня бросают.

— Дарина, остановись, — быстро поспросил демон. — Я занят нашим делом, и только. Мне кажется,