Солдаты холодной войны - Филип Таубман

Джордж Шульц вскочил в скоростной экспресс Рейгана в июне 1982 года, не имея почти никакого опыта ведения отношений с Советским Союзом. Хотя он работал в качестве неофициального советника Рейгана во время президентской кампании и возглавлял консультативный комитет по вопросам экономики в нескольких администрациях, он был занят делами корпорации «Бехтель» в течение первых нескольких месяцев президентства Рейгана. Рейган обходил Шульца при формировании своего кабинета. Ричард Никсон настаивал на назначении Хейга, говоря Рейгану, что «Джордж Шульц отлично делал работу на любом правительственном посту, куда бы я ни назначал его. Тем не менее я не считаю, что у него имеется глубина требуемого на данный период понимания мировых проблем в целом и Советского Союза в частности».[380]

Шульц же обладал философией здравого смысла в плане того, как должны вестись отношения между нациями, и некоей убежденностью, основанной на его опыте урегулирования споров между работниками и администрацией, о том, что расхождения могут быть преодолены путем терпеливых переговоров. У него также был стиль руководства, сочетавший твердость с коллегиальностью. Со временем он выработал тесные рабочие отношения с Рональдом и Нэнси Рейган, которые помогли ему преодолеть страшное сопротивление и внутренние распри в самой администрации. Первая леди, озабоченная наследием своего супруга, также выступала за улучшение отношений с Советским Союзом и подталкивала президента к этому. Более или менее ознакомившись с оборонной политикой, Шульц приложил все свое мастерство для работы над претворением в жизнь рейгановской повестки дня по установлению контроля над вооружениями.

Когда он был министром финансов у Никсона, Шульц имел дело с различными экономическими руководителями, включая советского министра внешней торговли Николая Патоличева. Его поразили твердость и прагматизм русского, и он был тронут почитанием Патоличевым миллионов его соотечественников, погибших, защищая свою страну во время Второй мировой войны. В своих мемуарах Шульц отмечал: «Я также понял, что с советскими людьми тяжело вести переговоры, но с ними можно успешно вести любые переговоры. Судя по моему опыту, они выполняли свою домашнюю работу и обладали знаниями, терпением и жизнестойкостью. Я уважал их не только как способных переговорщиков, но и как людей, с которыми можно иметь дело и которые соблюдают договоренности».[381]

Приступив к работе, Шульц был озабочен срывом контактов на высоком уровне между Вашингтоном и Москвой, который произошел после советского вторжения в 1979 году в Афганистан и американского бойкота Олимпиады в Москве в 1980 году. Вскоре после того как Шульц стал государственным секретарем, немецкий канцлер Гельмут Шмидт сказал ему на обеде в калифорнийском доме Шульца: «Джордж, ситуация становится опасной, нет личных контактов».[382] Когда он вернулся в Вашингтон, Шульц обсудил проблему с Рейганом, и они договорились, что Шульц начнет встречаться на регулярной основе с советским послом Анатолием Добрыниным. Шульц подчеркнул в сентябре 1983 года важность создания и поддержания линий связи, когда советские военные сбили корейский самолет «Боинг-747» с 269 пассажирами и командой на борту после того, как он непредумышленно вторгся в советское воздушное пространство. Этот инцидент охладил отношения с Москвой, поскольку Рейган и Шульц осудили грубое нападение, но Шульц специально не отменил предстоящую встречу с советским министром иностранных дел Андреем Громыко. С одобрения Рейгана он также отклонил призывы Уайнбергера и других помощников Рейгана прервать с Кремлем переговоры по контролю над вооружениями.

Пока Шульц входил в мировые дела, он окружил себя знающими, уверенными в себе советниками, включая Пола Нитце, эксперта в вопросах обороны, который был советником президентов со времен холодной войны. Шульц говорил: «За полвека своего участия он был ходячей историей холодной войны, равно как и одним из создателей доктрин, при помощи которых союз демократий доказал свою способность сдерживать советскую мощь. …Он был просто человеком, который помогал мне овладевать невероятно сложными вопросами контроля над вооружениями».[383]

Стиль руководства уверенного в себе человека, присущий Шульцу, позволял выносить рядом с собой такие сильные личности, как Нитце. Он приветствовал дебаты и инакомыслие, но ждал от своего аппарата приверженности политическим директивам, установленным после завершения дискуссий и принятия президентом решений.

Он говорил, что очень важно, чтобы у сотрудников было чувство сопричастности. «Если вы прислушиваетесь к людям и даете им возможность использовать свое собственное суждение по вопросам, входящим в сферу их компетенции, вы продвинетесь далеко вперед. Есть такое высказывание, которое все это обобщает в довольно странной форме: “Никто и никогда не моет арендованный автомобиль”.

Джим Гудбай, который считает Шульца самым лучшим из десяти государственных секретарей, с которыми он работал, говорил: «Он поощрял людей. Он давал им чувство собственной значимости. Он давал им возможность ощутить потенциал, который они могли реализовать. Это очень необычно для такой высокопоставленной особы, как он».[384] По какому-то случаю Шульц организовал встречу в Овальном кабинете с Рейганом и Гудбаем. Когда они прибыли, Шульц направил Гудбая к креслу рядом с президентом, к месту, обычно сохраняемому для высокопоставленного гостя. У Гудбая на стене до сих пор висит фотография этой встречи.

Когда Шульц приступил к работе с проблемами по ядерному оружию, он обнаружил, что Рейган ослеплен идеей создания ядерного щита. Остается неясным, каким образом к Рейгану пришла эта идея. Возможно, это случилось во время его поездки в 1967 году в качестве губернатора Калифорнии в Национальную радиационную лабораторию имени Лоуренса.[385] Ее директор в то время, Эдвард Теллер, был сторонником разработки водородной бомбы, а позже стал ведущим поборником концепции создания ядерного щита. Посещение лаборатории включало двухчасовой брифинг по вопросу о технологии противоракетной защиты. В 1979 году кандидат в президенты Рейган посетил Командование воздушной обороны Северной Америки, размещавшееся в подземном комплексе в горах Шайен, штат Колорадо. Когда командиры сказали ему, что могут обнаружить, но не могут остановить приближающиеся советские боеголовки, он сказал: «Должно быть что-то лучше этого».[386]

В начале пребывания на посту президента Рейган просил командующих видов вооруженных сил, чтобы они рассказали ему обо всех последствиях массированной ядерной войны с Советским Союзом. Они дали ответ на встрече в Совете национальной безопасности в Зале заседаний Кабинета министров в Белом доме 3 декабря 1981 года. «По оценкам Объединенного командования начальников штабов (ОКНШ), если Советы эвакуируют свои города до начала ядерного нападения, их потери составят 15 миллионов человек, что меньше, чем их потери во Второй мировой войне или во время чисток. США, с другой стороны, потеряли бы около 150 миллионов человек. Эффективная программа гражданской обороны может сократить эти потери до цифры менее 40 миллионов».[387]

Шульц еще не работал государственным секретарем, но услышал об этом брифинге позже. Он сказал, что брифинг укрепил точку зрения Рейгана на то, что оборонная стратегия, в основе которой лежит принцип уничтожения миллионов людей, неприемлема.[388]

Рейган нацелился на дерзкий с технологической точки зрения план защиты Соединенных Штатов при помощи большого спектра новых вооружений, которые чисто теоретически могли бы перехватить подлетающие советские ракеты в полете. Ученых, подобно Эдварду Теллеру, вдохновлял потенциал мощных рентгеновских лазеров, или разеров, приборов, работающих на кинетической энергии, потенциал пучкового оружия и других экзотических технологий, которые однажды могли быть направлены на производство видов оружия космического базирования. Технологии по большей части не были отработаны. Перехват одной ракеты в середине полета – довольно сложное дело, и этого никогда не делали. Сбить целый вал ракет, который будет вероятным во время советской атаки, казалось невозможным.

Шульц впервые узнал об интересе Рейгана к противоракетной обороне во время незапланированного частного обеда с Рейганом 12 февраля 1983 года, но фактически не понял смысл сказанного Рейганом. Когда метель не дала возможности Рейгану отправиться в свое убежище в Кемп-Дэвиде на выходные, они пригласили Джорджа и Оби Шульц на ужин в личные апартаменты в Белом доме. «Во время беседы, – вспоминал Шульц, – он говорил мне о важности умения защитить нас от баллистических ракет. Я этого не понимал до какого-то времени».[389]

Это случилось через месяц, как оказалось, – всего за несколько дней до того, как Рейган планировал раскрыть свое видение ракетного щита в своем телевизионном обращении. В принципе, Шульц думал, что «понимание необходимости собственной защиты от баллистических ракет было хорошим делом». Но у него были серьезные сомнения относительно плана Рейгана. Хотя он не был техническим экспертом, но подозревал, что советники Рейгана, включая Теллера и Джорджа Киворса, научных консультантов в Белом доме, пытались протолкнуть футуристические технологии. «У нас нет технологий, чтобы говорить об этом», – сказал он своим помощникам в государственном департаменте.[390]