Солдаты холодной войны - Филип Таубман

Это дало толчок разработке многочисленных, тщательно продуманных, дорогостоящих и необычных схем базирования, воспринимаемых в то время со всей серьезностью. По одной предлагалось строительство гигантской овальной кольцевой железной дороги на федеральных землях штатов Юта и Невада.[358] 200 ракет МХ перевозились бы туда и обратно по 23 укрепленным укрытиям, время от времени меняя место расположения. В соответствии с этим вариантом «игры в угадайку» с базированием МБР в духе Стрейнджлава, известной как «базирование с использованием нескольких стартовых площадок», должны были быть построены тысячи дополнительных ракетных шахт, чтобы заставить Москву гадать, на каких стартовых площадках на самом деле базируются ракеты. Еще одна безрассудная идея, известная как «мобильная автострада», называлась так за то, что ракеты устанавливались на мощных грузовиках, которые ездили по сети федеральных скоростных автомагистралей, чтобы ввести в заблуждение противника относительно их места нахождения. Сторонников не смущал тот факт, что каждое транспортное средство с ракетами на борту весило бы достаточно, чтобы разрушить в крошку покрытие большей части автострад. Среди других было также предложение базировать ракеты на борту небольших подводных лодок, действующих в прибрежных водах, что было гораздо разумнее, или их загрузка на борт гигантских самолетов, что было совсем неразумно.[359] Дебаты давали повод для бесчисленных политических карикатур. Одно хитроумное предложение состояло в том, чтобы поместить ракеты на поезда Национальной компании железнодорожных пассажирских сообщений, в результате чего никто и знать не будет, где они находятся.

Том Уикер, обозреватель «Нью-Йорк таймс» высмеивал Перри в июне 1980 года за попытку убедить Конгресс в том, что план овального железнодорожного маршрута был заменен более простым и менее дорогостоящим проектом прямого пути и что «не нужны будут никакие дополнительные изменения, за исключением «доработки».[360]

По мере увеличения доводов относительно базирования ракет Билл Мойерс созвал группу экспертов в Солт-Лейк-Сити 13 мая 1980 года для обсуждения вопроса в телевизионной программе телевидения Пентагона Пи-би-эс. Перри и Сид Дрелл были среди участников передачи.[361]

Это было событие с политическим подтекстом, о котором Перри, вероятнее всего, предпочел бы забыть. Будучи старшим правительственным чиновником среди участников передачи, он взял на себя роль ведущего защитника плана. Присутствовавшая в Симфоническом зале, месте проведения дебатов, публика часто прерывала дискуссию аплодисментами после критических комментариев в адрес плана кольцевой железной дороги. Мойерс не скрывал своих собственных сомнений по поводу этого проекта. А замечания Перри временами непреднамеренно усиливали впечатление того, что этот план был нереальным.

Вот типичный образец дебатов:

Мойерс: Учитывая, что так много ставится Советами на карту, не постараются ли они вникнуть в систему размещения ракет МХ, и можете ли вы быть уверенными в том, что в таком открытом обществе, как наше, можно будет сохранить в тайне место нахождения конкретно этих ракет?

Перри: У нас есть два совершенно разных способа сохранения системы безопасности, Билл. Один из них состоит в сохранении секретности в вопросе о местонахождении ракет, и у нас есть детально разработанные пути планирования этого. Но в дополнение к этому, даже если военный разработчик Советов готов поверить в то, что он проник в наши планы, если даже он готов поверить, что знает, где размещены те ракеты, он по-прежнему не сможет нанести удар против системы. Причина в том, что, даже если он знает, где они размещены, когда его собственные ракеты запущены, он не может быть уверен в том, что наши МБР находятся именно в том самом укрытии, когда он их обнаружил. Все это потому, что мы придумали систему, согласно которой ракеты в срочном порядке перемещаются быстро из одного укрытия в другое.

Мойерс: Если произойдет прямое попадание в ракеты МХ, не расплавится ли волоконная оптика и не нарушит ли радиоактивность микроволновую и электромагнитную связь, что затруднит возможности наших операторов наведения для установления связи с ракетами и передачи им команд?

Перри: У нас есть три или четыре дублирующих пути установления связи с ракетами, Билл.

Мойерс: Альтернативные пути?

Перри: Да, альтернативные, каждый из которых в состоянии устанавливать связь. Тот, который, по всей вероятности, выдержит все разнообразные испытания, о которых ты говорил, как раз и будет командой для запуска, поданной с находящегося в воздухе командно-контрольного пункта связи, при помощи радиосигнала на средней частоте. Ядерный взрыв не окажет никакого влияния, и не будет никакой связи с линиями, уничтоженными на земле.

Мойерс: Вы имеете в виду, что у нас будет параллельный командный центр, всегда размещенный в воздухе?

Перри: Да, будет.

Мойерс: Но я полагал, что военно-воздушные силы отвергли размещенные в воздухе ракеты МХ из-за уязвимости летательных аппаратов.

Аудитория взорвалась в этот момент веселыми возгласами, смехом и аплодисментами.

Дрелла ждал более мягкий прием.

Мойерс: Сидни Дрелл, вы член Научно-консультативного комитета при президенте и руководитель Центра линейного ускорителя Стэнфордского университета. Есть ли альтернатива ракетам МХ наземного базирования?

Дрелл: Да, есть. Я полагаю это важным для выживаемости наших войск. …Мы изучали другие варианты размещения и предлагали как возможную идею размещения ракет МХ на малых подлодках, двигающихся в прибережных водах.

Вновь рассуждая несколько лет назад о возможностях базирования, Перри сухо сказал: «У нас была очень сложная исследовательская программа, и мы пытались предлагать разные варианты базирования ракет МХ так, чтобы они не подвергались удару, который вывел бы их из строя. …В итоге все закончилось размещением их в пусковых шахтах».[362]

Дрелл хранит две вещи со времен дебатов в своем кабинете Гуверовского института. Одна представляет собой шарж из «Нью-Йоркера», изображающий двух мужчин за барной стойкой, один говорит другому: «Обычно я склонен к наземному базированию систем МХ. Но когда я приму несколько стаканчиков, мне начинают нравиться те маленькие подлодочки».[363]

Вторая вещица – это миниатюрная псевдомодель одной из любимых Дреллом мини-субмарин, сделанная несколькими его выпускниками во время баталий вокруг базирования МХ. Это луковицеобразное судно с ракетой, прикрепленной к каждому из бортов, и маленькой кукольной фигуркой Дрелла в рулевой рубке. На носу выведено трафаретом «Корабль США “Дрелл”».

Работа Перри на ядерном фронте не ограничивалась ракетами МХ или бомбардировщиками «В-52», предназначенными для того, чтобы нести ядерные боеголовки. Он также давал ход или ускорял разработку нескольких других систем оружия, которые могли наносить ядерный удар по Советскому Союзу, включая ракеты «Трайдент» на подводных лодках, сами ракеты «Трайдент» и крылатые ракеты.

«В то время, – говорит он иногда своим студентам, – я вполне отчетливо осознавал риски создания смертельно опасных ядерных систем, но полагал, что такие риски необходимы, учитывая вполне реальные угрозы, с которыми мы сталкивались во время холодной войны».[364]

По его мнению, новые виды вооружения предназначались не столько для ведения войны, сколько для ее недопущения. «Все эти системы, которые я вам описал, предназначались для предотвращения ядерной войны, – говорил он. – Мы не хотели, чтобы Советский Союз думал, что у него есть военное преимущество над нами, которое могло бы сподвигнуть его на нападение.

Движущей силой моей работы всегда был страх – ясное осознание того, как опасно ядерное оружие. И страх того, что оно может быть использовано, а также четкое понимание катастрофических результатов в случае его применения. Не думаю, что люди понимают это даже сегодня».[365]

Хотя Перри не был напрямую вовлечен в ядерные переговоры с Советским Союзом, работа над оружием, которую он начал, имела потенциальные последствия для любого соглашения, которое ограничивало системы доставки ядерного оружия. Администрация Картера унаследовала незавершенную вторую фазу переговоров о разоружении, ОСВ-2, от Джеральда Форда и Генри Киссинджера. После пересмотра позиции, позволяющей поторговаться на переговорах, Джимми Картер направил своего государственного секретаря Сайруса Вэнса в Москву в марте 1977 года для того, чтобы он представил новые американские предложения. Они призывали установить более низкий потолок по ядерным вооружениям, чем установили в качестве своей цели Форд и Брежнев во Владивостоке в конце 1974 года. Кремль грубо отверг новое предложение, сказав, что оно несовместимо с прежними договоренностями.

На протяжении последующих нескольких лет Вашингтон и Москва сблизили свои расхождения и в конечном счете достигли соглашения по новому договору, которое Джимми Картер и Леонид Брежнев подписали в Вене 18 июня 1979 года. Соглашением устанавливался изначальный лимит в 2400 единиц средств доставки стратегического ядерного оружия – межконтинентальные ракеты наземного базирования и ракеты, размещенные на подводных лодках и на тяжелых бомбардировщиках, баллистические ракеты класса «воздух – земля». Потолок сократится до 2250 единиц к 1981 году. Договор также затрагивал многие другие вопросы, включая запрет на подвижные ракетные комплексы, подобно некоторым планам размещения ракет МХ, а также ограничения на количество боеголовок, которые может нести одна ракета, – 10 для каждой новой ракеты, которые могут производиться в соответствии с этим договором, 14 для ракет, базирующихся на подводных лодках. Картер направил договор в Сенат на ратификацию через четыре дня после церемонии подписания в Вене.