Грядущая буря - Дэвид Вебер

— Я получила инструкции от императрицы Элизабет и президента Причарт проинформировать вас, что вы можете, по вашему желанию, лично допросить доктора Симонса, если, конечно, имеете на это полномочия. Впрочем, если желаете, можете задействовать на ваш выбор экперта из разведки. Мы также готовы предоставить древесного кота, который сможет подсказать вам, говорит Симонс правду или нет, отвечая на какой-либо конкретный вопрос. — Хонор пожала плечами. — Я понимаю, что это будет НАШ древесной кот, но это лучшее из того, что мы можем использовать в качестве детектора лжи без риска задействовать какие-либо спрятанные в нем суицидальные механизмы.

— Эта озабоченность также объясняет, почему он не был допрошен при помощи некоторых, скажем так, фармацевтических средств, — Рабенстранге добавил.

— Совершенно верно. — Хонор вздохнула. — Проблема в том, Чин-лу, что он наш единственный разведывательный актив, связанный с Выравниванием. Мы возимся з ним в бархатных перчатках, потому что не можем позволить себе потерять его.

— Понимаю.

МакГиннес вернулся с чашкой кофе, глиняной кружкой охлажденного пива и блюдом с ломтиками сыра, фруктами и сельдереем. Рабенстранге принял кофе, благодарственно кивнув, и снова обратился к Хонор, как только стюард покинул приемную:

— Я понимаю, с какими ограничениями вы столкнулись, — сказал он, — именно поэтому я не думаю, что приму щедрое приглашение императрицы и президента лично допросить доктора Симонса. Вместо этого я хотел бы, чтобы сотрудники нашей разведки просмотрели записи его допросов. И давайте не будем делать ничего, что может ухудшить его и так довольно стрессовую ситуацию.

— Я уверена, что они оценят это, — искренне сказала Хонор, но она тоже подняла голову вопросительно, и он пожал плечами.

— Разговаривая с ним напрямую, я вряд ли почерпну какую-либо новую информацию, которой бы не было в записях допросов. Я понимаю также мотив предложения — продемонстрировать, что представители вашей разведки являются откровенными перед нами, насколько это возможно, и что все прямые допросы только подтвердят то, что он уже рассказал вам.

Хонор медленно кивнула, и Рабенстранге задумчиво отпил кофе, расфокусированно глядя в течение нескольких минут на что-то, видимое только ему. После этого он слегка встряхнулся и снова посмотрел на Хонор.

— Таким образом, принимая во внимание все сделанные вами оговорки, верите ли вы в заявленное МакБрайдом?

— Верю ли я?

— Пожалуйста, Хонор! — Рабенстранге осуждающе потряс указательным пальцем. — У вас было значительно больше времени, чем у меня, чтобы подумать обо всем этом, и у вас был более широкий доступ не только к Симонсу, но и к капитану Зилвицкому и офицеру Каша, и это слегка касается того, что чуть не произошло с вами на борту этого самого корабля. Его палец напрягся и указал на палубу, и выражение герцога стало более серьезным. Мне извествно, что вы были близки с лейтенантом Меарсом, поэтому я знаю, как тяжело было вам его потерять, особенно таким образом. Поверьте, так же само было больно принцу Хуангу потерять полковника Хофсшюльте и своего младшего сына. Для Хуанга — и для меня — это дает вам то, что, полагаю, мы оба могли бы назвать особой перспективой.

Рот Хонор напрягся, но она кивнула в знак понимания. Она молча сделала глоток «Старого Тиллмана», потом посмотрела на него.

— Все что я могу сказать, так это то, что и капитан Зилвицкий, и офицер Каша оба полагают, что как минимум большинство информации от МакБрайда, в том числе и связанной с нанотехнологическими убийствами, было правдой с точки зрения веры самого МакБрайда. В это же верит и доктор Симонс, хотя он не имел ни малейшего представления о тайных операциях Выравнивания. Подтвердив это, Симонс выступил явно предвзято в пользу МакБрайда. Практически можно сказать, и Нимиц согласится со смной в этом, что МакБрайд, возможно, был единственным другом Симонса во всем мире на то время, как они оба решили дезертировать. Я лично не думаю, что МакБрайд каким-либо образом манипулировал им в целях дезинформации, но, положа руку на сердце, не могу полностью исключить такой возможности.

Хонор остановилась на время, неуклонно посмотрев на Рабенстранге, и почуствовала его медленный ментальный кивок и удовлетворение тем фактом, что она старается быть максимально честной с ним.

— Очевидно, мы все желаем выведать все возможное из МакБрайда наряду с Симонсом. В некотором смысле, едва ли не больше разочаровывает наличие у нас фрагментов картины без подтверждения, чем если бы и дальше оставались в полном неведении. Тем не менее, все что мы могли проверить, мы проверили, и Симонс верит что он говорит правду, и данное им подробное описание принципов работы нанотехнологии согласуется с тем, что я лично видела на примере лейтенанта Меарса.

— Как так? — осторожно спросил Рабенстранге.

— МакБрайд был агентом спецслужб, а не ученым. — тон Хонор стал резким. — Он не смог бы объяснить реальные механизмы, но, честно говоря, мы все уверены, что он утаивал детали, которые надеялся использовать в дальнейшем в качестве козыря для торговли с нами. И, в первую очередь, как дополнительные стимулы для Зилвицкого и Каша чтобы помочь ему с Симонсом выбраться. — Она чуть-чуть пожала плечами. — И я не вижу, как любой разумный человек мог бы обвинять его в этом, учитывая обстоятельства.

— Во всяком случае, согласно его объяснениям, Выравнивание разработало невероятно сложную, базирующуюся на вирусах органическую нанотехнологию. Лично я считаю, что это свидетельство того, насколько они безумны, но это, возможно, говорит во мне выходец из Беовульфа, и они, по-видимому, уверены в своей способности контролировать вирус и оберегать его от мутаций. Надеюсь, что они правы.

Рабенстранге слегка кивнул, и Хонор продолжила:

— МакБрайд сказал — я видела записи, предоставленные им капитану Зилвицкому, и я прослежу, чтобы вы получили копии — что нанотехнология должна быть специально разработана под свою жертву. Они сначала должны получить в свои руки образец генетического материала целевого человека, а затем построить нанниты вокруг этого материала. Если МакБрайд прав, это наверняка главная причина отсутствия каких-либо доказательств со стороны судебно-медицинской экспертизы. Нанниты разрушаются сразу после выполнения своей функции, а их остатки помечены как законный компонент собственного тела цели.

— МакБрайд или не знал, или не сказал точно, насколько изощренным может быть «программирование» наннитов, но наша лучшая оценка, основанная на том, что он сказал, что это должно работать как что-то вроде перенесенной мышечной памяти.

— Прошу прощения?

— Перенесенная мышечная память, — повторила Хонор. — Оффис разведки флота привлек моего отца к консультациям в качестве ведущего нейрохирурга Звездной Империи сразу, как только они начали изучать заявления МакБрайда, — Хонор не упомянула, что он был вызван также потому, что имел личную связь с ней, и это автоматически предоставляло ему высшую степень допуска к секретной информации, но она и не должна была этого делать, — и я обсуждала это лично с ним. Он не любит делать скоропалительных выводов, но подтвердил, что это как минимум теоретически возможно. На самом деле, он полагает, что существует, вероятно, некоторое сходство между принципами работы этой нанотехнологии и перенесенной мышечной памятью.

Хонор подняла свою искусственную левую руку и согнула пальцы.

— Когда я училась обращаться с этим, мне пришлось переучивать всю мышечную память с помощью новых нервных связей — связей, которые значительно отличались от тех органических, которые я всегда имела. Очевидно, если прав мой отец, все что они делают, так это используют человека в качестве… давайте назвем это «хозяин» за неимением лучшего определения, для «тренировки» наннитов в значительной степени так же, как я тренировала мой протез и мой собственный мозг. Опять же, предполагая что он прав, они могут приучить его выполнять только ограниченный и, вероятно, очень конкретный набор физических действий. Это не значит, что физические действия не могут быть сложными, согласно моему отцу, но что они, вероятно, могут соединить их только в конкретные сочетания, и что есть определенное ограничение по хранению данных — вероятно, довольно серьезное — которое определяет что они могут в действительности упаковать в нанниты. Например, я просматривала видеозапись событий на мостике в тот день, когда был убит Тим.

Ее голос вдруг стал резким, губы напряглись, глаза потемнели, и Хонор сделала паузу, прежде чем снова продолжить.

— Я просматривала запись с мостика, — ее сопрано стало очень резким, так словно она еще раз переживала эти события, — и кроме выхватывания пульсера Саймона и открытия огня, он однако, не сдвинулся с места после того момента, как что-то взяло его под свой контроль. Он просто стоял на одном месте, держа взведенным курок, и ведя огонь через мостик. Смотря на съемки систем безопасности того момента, когда водитель хевенитского посла стрелял в адмирала Вебстера, вы увидите такую же картину. Он вынул свое оружие, открыл огонь — попав в трех других людей, не только в адмирала — и просто стоял, пока его не застрелили в ответ. Никакой попытки побега, никаких усилий чтобы укрыться или уклониться от ответного огня, ничего. У нас не было возможности посмотреть на записи ваших служб безопасности во время инцидента с полковником Хофсшюльте, так что я не могу сказать, насколько он вписывается в эту последовательность, но мы видим определенный шаблон в этих случаях.