Квинканкс. Том 2 - Чарльз Паллисер

— Не шутите со мной. Или вы меня за дурака держите? Я знаю, это ваших рук дело. И голову даю на отсечение, вы знаете, где он сейчас.

— Глупости. Какие у меня могли быть причины поступить так?

Старый джентльмен принимает очень хитрый вид.

— Не думайте, что мне неизвестно, какую игру вы ведете, Сансью, — говорит он. — Я знаю, как вы пытались разыграть свой козырь против меня. Но у вас ничего не получится. Со мной вам не справиться. Мне известны все ваши карты. Видите ли, я…

Старый джентльмен осекается и начинает судорожно ловить ртом воздух. Потом падает на пол и стонет:

— Расстегните мне воротник. Помогите.

Гость стоит и смотрит сверху вниз на хозяина, который задыхается и хватается за грудь.

Тихим, сдавленным голосом старый джентльмен с трудом выговаривает:

— Позовите Валльями, ради бога!

Мистер Сансью не двигается с места.

Через несколько минут старый джентльмен затихает и перестает шевелиться. Адвокат мгновенно подходит к сейфу и пытается поднять крышку. Сейф заперт. Он бросается к столу и принимается выдвигать ящики и рыться в бумагах.

Однако в следующий момент старый джентльмен внезапно вскакивает на ноги.

— Не так быстро, мой дорогой друг.

Он ухмыляется оторопевшему от ужаса мистеру Сансью и насмешливо спрашивает:

— Вы уж решили, вам повезло, да?

Он медленно надвигается на него, и мистер Сансью пятится в приемную, где выкрикивает: «Ваш хозяин рехнулся!» — а потом поворачивается и выскакивает на улицу.

Мистер Валльями в изумлении поднимает глаза на своего хозяина, который стоит в дверях кабинета с ликующим видом, чрезвычайно собой довольный.

Глава 92

Старик столь резко прервал свое повествование по той причине, что в парадную дверь громко забарабанили. Стук был странный, необычный такой: три быстрых удара, пауза, потом один удар, пауза, и снова три удара и один, тем же манером. Мистер Эскрит вздрогнул, словно внезапно пробудившись от сна, и теперь смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Боже мой! Кто вы такой? Вы не мастер Джон! Кто вы такой, черт побери?

— Как я сказал вам, мистер Эскрит, я Джон Хаффам. Я пребывал в полном смятении чувств, пытаясь понять значение всего услышанного.

— Ничего подобного. Джон Хаффам умер. — Он встал. — Кто бы вы ни были, вам нужно уйти. Он не должен застать вас здесь.

— О ком вы говорите? — спросил я. — И откуда вы знаете, кто пришел?

Мистер Эскрит казался испуганным.

— Так стучит только он. Скорее, у него есть свой ключ. Он схватил меня за руку и почти вытолкал из комнаты.

Когда мы проходили через холл, он предостерегающе прижал палец к губам, и, крадясь на цыпочках по растрескавшимся плитам пола, мы услышали скрип отворяемой парадной двери. Теперь от вестибюля нас загораживала лестница и, остановившись за ней, мы услышали, как хлопнула входная дверь: нежданный гость вошел в дом. Потом открылась и закрылась дверь вестибюля, и мы услышали шаги вновь прибывшего человека, который прошел совсем рядом с нами, направляясь в боковой холл. Мы двинулись по длинному коридору и благополучно достигли задней двери. Мистер Эскрит чуть не взашей вытолкал меня за порог и запер за мной дверь.

Я пробрался по темному узкому проулку на оживленный Чаринг-Кросс, немного прошел по улице и вернулся по проходу общего пользования в первый двор тупика. Там я застал мистера Дигвида, поджидавшего меня на таком месте, откуда он видел всех проходящих мимо, сам оставаясь скрытым от глаз людей в доме. К моему удивлению, рядом с ним стоял Джоуи, запыхавшийся, точно после быстрого бега. Я обрадовался при виде него, хотя потому лишь, что знал, как волнуются его родители.

— Вы знаете человека, вошедшего в дом минуту назад? — спросил я.

Они оба помотали головой.

— Как он выглядел?

— Довольно молодой, — ответил Джоуи. — Одет на благородный манер, но, судя по всему, не при деньгах. Больше ничего сказать не могу.

— Я дождусь, когда он выйдет, и взгляну на него.

— Никак нельзя, — возразил Джоуи. — Он только что наведывался к нам.

— Кто?

— Барни. Должно быть, Салли сообщила ему, где мы.

— Вам опасно оставаться там, мастер Джон, — вставил отец Джоуи. — Вам нужно сматываться.

Я признал его правоту, хотя мне не хотелось упускать случай взглянуть на гостя мистера Эскрита.

— Но куда? — спросил я.

Мистер Дигвид и Джоуи переглянулись.

— К Мег, — сказал Джоуи.

— Как раз о ней я и подумал.

Я посмотрел на Джоуи. Говорил ли он правду или пытался заманить меня в очередную ловушку? Откуда он узнал о возвращении Барни? Разве нельзя предположить, что он вернулся к нему с Салли и они составили другой заговор против меня?

— Я отведу его туда, па, — сказал Джоуи. — Если один из людей Барни следовал за мной досюда, я избавлюсь от хвоста скорее, чем ты.

Мистер Дигвид кивнул.

— Значит, ты вернулся домой, Джоуи? — спросил я. Он покраснел, но его отец, явно разрывавшийся между радостью от возвращения сына и тревогой за меня, сказал:

— Да, слава богу. Говорит, он и не думал возвращаться к Барни, просто бродяжничал и ночевал на улице.

Джоуи держался со мной не так враждебно, как прежде. Казалось, он действительно рад случаю оказать мне услугу, и с этой мыслью я решил довериться ему.

Итак, мы расстались с мистером Дигвидом и под водительством Джоуи во всю прыть помчались через город, лавируя между пешеходами на запруженных толпами тротуарах, ныряя в переулки и перебегая оживленные улицы столь неожиданно, что лошади испуганно вскидывали головы, а возницы сердито кричали и норовили перетянуть нас кнутом. Кружа и петляя, мы неуклонно продвигались на восток вдоль реки.

Мы миновали Тауэр и двинулись через район, где все здания либо уже были снесены, либо находились в процессе сноса. Это был приход Святой Катарины, где средневековый колледж и госпиталь вместе с тысячей с лишним домов пустили на слом (а обитателей оных выселили) с целью расчистки участка под строительство нового дока. Рваный камень и земля, взятые здесь, отправлялись на баржах вверх по реке для засыпки Гроувенор-бейсон в Пимлико — это я видел, когда проходил через квартал Ладные Домики в поисках Барни.

Затем мы вдруг оказались в районе, где по улицам расхаживали мужчины с обветренными лицами и в куртках из грубого сукна, бесстыдные женщины щеголяли кричащими нарядами и в каждом доме, куда ни кинь взгляд, размещались лавки судовых снабженцев, галетчиков, канатчиков — одним словом, производителей и поставщиков всякого товара, имеющего отношение к судам. Над нашими головами кричали чайки, и Лондон внезапно превратился в морской порт.

Наконец мы достигли захудалого бедного квартала близ реки и здесь, в грязном узком переулке под названием Бру-хаус-лейн, Джоуи остановился и постучал в низкую дверь, глубоко утопленную в стене. (На самом деле мы находились в Уоппинге, совсем рядом с Пристанью Смертников, где в былое время пиратов и мятежников предавали казни через утопление в приливной воде.) Мы оба с трудом переводили дыхание, и за неимением времени и возможности выговорить хоть слово на бегу я еще не успел задать ни одного вопроса.

Жилище Мег оказалось опрятным и приличным домом с меблированными комнатами — крайне редкий случай в той части Лондона, где полно притонов и чуть ли не в каждом недобросовестные вербовщики подстерегают сошедших на берег матросов. Сама Мег была благожелательной честной женщиной примерно одних лет с миссис Дигвид. Хотя они состояли в близком знакомстве уже давно, Барни, как заверил меня Джоуи, понятия не имел об их дружбе. Мег провела нас с Джоуи в маленькую, но чистенькую комнату, а затем удалилась. Я ожидал, что Джоуи сейчас распрощается со мной, и уже собирался попросить его передать от меня благодарность родителям, когда он дал мне понять, что хочет сказать что-то. Мне не терпелось остаться в одиночестве, чтобы хорошенько поразмыслить над вновь открывшимися обстоятельствами.

С минуту он мялся, не зная, с чего начать, но наконец выпалил:

— Это все я. Ма ничего не знает.

— О чем ты говоришь?

— Перед самым нашим отъездом на север Барни велел Салли привести меня к нему, и он дал мне четыре шиллинга и посулил еще, коли я сделаю, что он скажет. Он наказал проникнуть в один дом в Мелторпе и в точности описал, как дом выглядит и где находится. Я был горд, что он доверяет мне. Вот почему на обратном пути я затащил маманю в Мел-торп и привел прямиком к вашей матушке.

— Ясно. И что он просил тебя сделать?

— Стянуть ключ от входной двери, коли получится. Но главное, приметить места, где лежат всякие разные бумажки — ну, документы — и разведать, где хранятся ценности. — Потом он вскричал: — Но я ничего такого не сделал!