Три желания на двоих - Лена Лорен

Голос в сочетании с едким смолистым запахом исходят от плотно запертой двери.

Не помню, чтобы Даниэль курил.

Затаив дыхание и напрягая слух, я стою напротив двери, но как назло больше не раздаётся ни единого звука.

Так как мой план с подслушиванием провалился, на этот случай у меня уготован план «Б».

Но я предполагаю, Даниэль будет не очень-то и в восторге от того, что я отвлеку его от своих дел, заявив, что у меня для него имеется сюрприз.

Пофиг! Отдыхать тоже надо. Так может быть я зря беспокоюсь? Наверняка, он ещё спасибо мне скажет.

Без сомнений никуда, но я стараюсь их отбросить. Пока не передумала, я коротко стучу в дверь, и, не дождавшись ответа, резко распахиваю её.

— Даниэль, можно тебя на мину…точку… — в оцепенении сглатываю.

В один момент план «Б» так же рушится, разбиваясь вдребезги, когда я встречаюсь с двумя парами глаз. Одни из которых полупьяные и изумлённые, а другие — наполнены холодом и жестокостью. Вторые как раз и принадлежат имениннику.

— Вот дьявол, а ты не говорил, что проживаешь здесь с девушкой, — мужчина лет шестидесяти с нескрываемым интересом изучает меня, пока я растерянно моргаю, стоя в проходе. — Познакомишь нас?

В небольшом кабинете, где царит таинственный полумрак, мужчины восседают в массивных кожаных креслах по обе стороны от овального антикварного столика. На его деревянной поверхности стоят наполовину опустошённая бутылка дорогого виски и пепельница.

Седовласый мужчина в деловом костюме взирает на меня азартным взглядом. Его лицо почему-то мне кажется отдалённо знакомым. Он непринуждённо попивает виски, чередуя глотки с раскуркой сигары. Даниэль же сжимает в своей руке бокал с прозрачной жидкостью, откинувшись на спинку кресла. Всем своим видом он показывает, что я совершила наиглупейшую ошибку, оказавшись не в то время, не в том месте.

— Томас, я тебя умоляю, ну какие девушки в моём доме? Для этого есть отели, сам ведь понимаешь, — язвительно отвечает, смерив меня холодным равнодушием. — Это всего лишь моя прислуга, и она уже уходит. Ведь так? — снова награждает меня колким презрением, а я медленно прихожу в парализующий ужас, от сказанных им слов.

Прислуга? Да как он посмел?

— Ну не спеши ты так, Даниэль, — старик стряхивает в пепельницу пепел с сигары. Скинув ногу с колена, он обращается уже ко мне: — Подойди ко мне, красавица.

Мои щёки горят, холодный пот выступает на спине, а глаза в замешательстве бегают с лица незнакомца на Даниэля. От них обоих одинаково сильно веет опасностью. Чую, беды не миновать, если я сейчас же не уберусь отсюда. Но хрен там. Я иду против здравых мыслей, следуя наперекор Даниэлю.

Он сам виноват. Сам унизил меня, вот и получай теперь!

— Томас, ты перепил. Оставь девчонку! Пусть идёт себе, куда шла, — предостерегающе отвечает Даниэль, настороженно наблюдая за тем, как я приближаюсь к старикану.

— Не имеет никакого значения, сколько я выпил, когда рядом такие хорошенькие особы, — отмахивается Томас, поставив бокал на стол. Он не тушуется. Хватает меня за руку и рывком тянет на себя, усаживая на свои колени. — Ты же составишь мне компанию, детка? — до тошноты противно произносит, стискивая меня, как куклу.

Томас беспардонно распускает свои руки, трогая меня за ляжки. Даниэль спокойно отслеживает направление его ручищи, но я жду в надежде увидеть хоть какую-либо реакцию от него.

Да пусть хотя бы наорёт на меня!

Я буду дурой, если никакой ответной реакции не последует, зато точно буду уверена, что я на хрен ему не упала. Его забота, подправленная красным словцом, и неоднозначность в поступках — хитрый ход, чтобы спутать все карты.

— Ну что ты молчишь, малышка? Твой хозяин нисколько не против, как видишь, — старик дышит в мою шею перегаром.

Мне противно. На чём свет стоит я проклинаю себя за свой необдуманный поступок. Но позволяю старику и дальше лапать себя, наблюдая при этом за откровенным бездействием Даниэля.

Всё меняется, когда мою задницу по-хозяйски сжимает этот старый хрен. Тут я уже понимаю масштаб грядущей беды. Влипла по самое не хочу, что называется.

Я морщусь и пытаюсь самостоятельно высвободиться, когда Томас зарывается в мою шею своим выдающимся шершавым носом.

— Сынок, отложим наш разговор на завтра, — слишком самонадеянно говорит старик, указывая Даниэлю на выход. — А теперь оставь нас наедине с этой куколкой.

Я чуть ли не охаю от такой наглости.

— Ну уж нет! Отпустите меня, — хочу встать, но силы неравны.

Гляжу с мольбой в глазах на Даниэля, который с отвращением смотрит на всё происходящее. Но что-то в нём не так. В полумраке я вовсе не заметила за всем этим безразличием его потемневший взгляд. Глаза налились кровью и сверкают яростным блеском. Тело Даниэля натянуто, жилы на шее и руках вздулись. Он похож на тикающий механизм бомбы, которая вот-вот рванёт.

— Лучше бы тебе отпустить её, по-хорошему, — цедит слова сквозь зубы.

Даниэль нервно потрясывает ногой и с отсутствующим видом разглядывает бокал в своих руках, что между собой абсолютно не вяжется.

— Да брось ты! Разве ты когда-то жалел бабы для своего родного дяди? — старик снова припечатывает свою пятерню к моей заднице, и я взвизгиваю.

На мой крик о помощи Даниэль отшвыривает от себя бокал и подрывается из кресла, застав Томаса врасплох.

— Убери от неё свои мерзкие лапы! — злобно рычит, выдирая меня из рук старика. — И уёбывай на хуй отсюда! Сейчас же! Вон я сказал!

В ступоре я хватаю ртом воздух, начисто потеряв дар речь. Сама не понимаю, как в следующую секунду уже оказываюсь за переделами прокуренного кабинета. Не успеваю перебирать ногами за размашистыми шагами Даниэля. Мы буквально несёмся в противоположное крыло здания. Словно обезумевший, он тащит меня за собой, до боли схватив за плечо. Я бы и сама справилась, если бы он выбрал не такой сумасшедший темп.

Совершенно не думаю, что за всем этим последует.

Ждёт ли меня взбучка или чего хуже?

Впереди уже виднеется спасение — моя комната, но, не дойдя каких-то пару метров до неё, я оказываюсь припечатанной в стену.

— О чём ты думала, идиотка? — рявкает мне прямо в ухо, тряхнув за плечи. — Что ты, мать твою, творишь? Какие ещё нужно было подать сигналы, чтобы ты свалила к чёртовой матери?

—