Ватрушка для Тимохи - Яна Тарьянова

а ремонт будет подарком ребенку. Можешь меня выругать за выброшенные на ветер миллионы. Предупреждаю: я не раскаюсь.

– Воистину, благая весть, – серьезно сказал отец. – Я понимаю, что твой Зорьян привык к трудностям, но мне не хотелось, чтобы он сбежал из-за скверных бытовых условий до того, как мы с ним познакомимся. Кстати, мне звонил Светозар. Я записал свой личный номер на одном из эскизов, а он догадался его набрать. Мы хорошо поговорили. Я получил приглашение приехать в часть. Почему ты мне ничего не говорила о новых бронированных автомобилях «Барс» и спецтехнике для разминирования?

– О ведрах и машинках со щупальцами? Обо всем этом барахле, которым забиты ангары?

– Сразу видно, что ты девочка, – покачал головой отец. – В мое время о такой технике и не мечтали! Светозар обещал устроить учения, чтобы я посмотрел на работу «Саранчи» в полевых условиях.

– Папа, только не говори, что это и будет мой подарок на день рождения. Я этого не переживу.

– Ах, да, – отец с явным сожалением отвлекся от темы полевых учений. – Я купил пентхаус неподалеку от части. Вид на реку, вертолетная площадка и бассейн. Ты же говорила, что Зорьян любит водоемы? Надеюсь, бассейн ему понравится. Дарственную мы оформим сегодня. Я подозреваю, что ты можешь заключишь брак, не поставив меня в известность. При всем моем уважении к поступкам твоего избранника, такое имущество лучше приобретать до свадьбы. Чтобы потом не было ненужных прений при разводе. Мало ли как жизнь сложится. Лучше подстраховаться.

– Я планировала снять дом. Чтобы можно было превратиться и побегать, – медленно проговорила Вероника.

– Ника, там оранжерея и куча деревьев в кадках. Бегай, сколько угодно. Ты же не любишь ни природные водоемы, ни первозданную чащобу. Это прекрасный цивилизованный вариант.

– Ладно. Куплю ящик морковки. А потом будем выезжать в деревню, если у Зорьки возникнет недостаток мышей в организме.

– Вот и замечательно, – улыбнулся отец. – Не знаю, зачем тебе морковка, но нотариус приедет к двум. Подпишем документы. И я все-таки рассчитываю, что ты позовешь нас на свадьбу.

– Зорька еще не сделал мне предложение. Только туманные намеки. Если решим жениться – позову.

Вероника задержалась в доме отца на два дня. Столицу накрыли залповые ливни и штормовой ветер. Аэропорт не работал. Да что там аэропорт – валились столбы и вековые деревья, целые районы оставались без электроэнергии, по улицам дрейфовали автомобили, подхваченные потоками воды.

Она сначала злилась, а потом заподозрила, чтоХлебодарная удерживает ее от ночи с Зорькой, пока не улажены все дела. То госпиталь, то крепкий сон в объятиях волка, к которому она пробиралась в постель, сжимая в руках футляр с амулетом, а когда попала по приглашению – отключилась, как будто морок навели.

Зорька дозвонился после дежурства. Рассказал о погоде – «а у нас тут тишина и жара» – и сообщил, что перед Сретением уйдет на снайперскую точку на трое суток.

– Возле главного храма здоровый чердак оборудован, мы туда уже матрасы притащили, решили никуда не бегать, будем сменяться и на месте отдыхать. Деметриуш обязал вести ночное наблюдение на предмет минирования, а это дело лучше три через три часа разбивать, иначе глаза устают. Нас будет шестеро, из разных отрядов. Лафа, а не дежурство – и за пирожками можно сгонять, и сортир в наличии. Не знаю только, как с отпуском дело решать. Ты сможешь выбрать на свой вкус? Я на все согласен.

– Смогу, – сказала почти правду Вероника. – Мне тут один вариант подкинули. Думаю, он нам подойдет. А если не подойдет – слиняем, куда глаза глядят.

– Здорово! – обрадовался Зорька. – Пиши, если что. Я говорить не всегда смогу, а на сообщение отвечу, когда будет свободное время.

– Договорились. Целую.

– И я тебя целую, – ответил Зорька. – И люблю.

Предложение о браке по-прежнему не звучало – не то чтобы Веронике это было так важно. Но в картине мира что-то не складывалось. Как подсветка в фонтане без плывущих венков, как печенье в ладонях Хлебодарной, не чернеющее в минуты гнева.

Она прибыла в Ключевые Воды в раскаленный полдень, и сразу же поехала осмотреть пентхаус. Отец не подвел – дорого, богато, с роскошным зимним садом, и огромным бассейном. В новое жилище Зорьку надо было вести только задурив ему голову – иначе надуется, откажется переступать порог и начнет настаивать на покупке трехкомнатной квартиры. Вероника отказалась от мысли съездить на море, а уже потом показать Зорьке пентхаус, сорвала с дерева в кадке маленький апельсин, съела вместе с кожурой, и прошла в отдельно стоящую библиотеку и кабинет.

«Может быть, ты однажды захочешь дописать диссертацию или заняться книгой о скульптурах Авксентия».

Тщательный осмотр библиотечных полок Вероника отложила на потом. Заказала доставку продуктов долгого хранения, ящик мытой морковки и ящик плюшевых мышей с ароматизатором.

– Вроде бы, все?

Телефон с ней не согласился – булькнул и доставил сообщение от Зорьки. Создавалось впечатление, что волчара подслушал папину речь: те же слова о примете не поздравлять заранее, рассказ о том, что он сам не суеверный, и надеется, что Вероника тоже. Второе сообщение донесло известие, что подарок на день рождения лежит на кухонном столе Зорькиной квартиры. Хорошо бы, чтобы Вероника нашла время его забрать и подумала – нужен ей такой подарок или нет.

На территорию части Вероника вбежала на лапах, бросив вещи и телефон в пентхаусе. Она чуть не умерла от острого любопытства – «что там, что?» – и примчалась закоулками, решив, что это будет быстрее такси. Дверь в Зорькину квартиру была не заперта. Вероника вспрыгнула на табуретку, схватила сверток, осторожно положила его на пол – «мало ли, вдруг разобьется» – села, превратилась и дернула бантик. Шелковая ленточка с вышивкой из колосков послушно распустилась. Подарочная бумага, украшенная корзинками с фруктами, освободила из плена небольшую коробочку. Вероника открыла ее, затаив дыхание. Посмотрела на кустарную открытку с котиком и витиеватыми золотыми буквами: «С наилучшими пожеланиями», и улыбнулась. Ох уж этот деревенский шик двадцатилетней давности! Точно такую же открытку ей дедушка и бабушка подарили, когда она пошла в школу. Добрый Зорька отдал ей единственную драгоценность, которую утащил из деревенского дома. И не только отдал – подписал.

«Вероника! С днем рождения! Пусть твой роскошный хвост лоснится и пушится. Целую. Твой Зорьян».

Под открыткой, в коробке, лежали два плетеных брачных браслета с новехонькими шнурками-кисточками. Волчий и лисий. Со стеклянными бусинами: можжевельником и рябиной.

Вероника хотела сразу написать Зорьке: «Да». Она не собиралась раздумывать, принимать ли этот подарок. Да, трижды да… только телефон остался в пентхаусе. Придется бежать назад, чтобы написать. Она припрятала браслеты и открытку под покрывало, снова превратилась, скатилась с лестницы, и притормозила неподалеку от «Сидящих». Мохито, нагруженный Тишей и большой сумкой, смотрел