Меч космонавта, или Сказ об украденном времени - Александр Тюрин

А волчара уже клыки показал, желтые, но заметно смазанные кровью.

— Порядок, серенький, полный ажур, не серчай. Вдругоряд встретимся, колбаской угощу.

Но волк так не считал. Не сходил с места, смотрел неотрывно янтарным взглядом, и лишь слегка морщинилась шкура на его носу.

— Лады, стой здесь. Ино я побегу дальше.

Однако едва Остер-Усов шаг сделал, как волк зарычал и потянул вперед пасть с трехдюймовыми клыками, на одном из коих была хорошо заметная щербина. Полковник с трепетом помыслил: стольких уже растерзала и изодрала сия пасть. Превозмогая страх, протекший слабостью в жилы, полковник потянулся к заткнутому за кушак трехствольному пистолю.

Однако мелькнула серая молния, и спустя мгновение Остер-Усов смотрел на свою окровавленную ладонь, а также пистоль, бесполезно валяющийся на земле. Волк был совсем рядом и вдобавок наступал с нарастающим утробным рычанием. Полковник вдруг понял, что уже кинулся наутек.

Удирать с поджавшейся мошонкой пристало только жертве. Полковник уверен был, что волк считает именно так. Зверь-охотник и гнал Остер-Усова тем самым образом, каковой подходящ при загоне добычи. Волк держался на постоянном и близком расстоянии от бегущего тела, порой делая выпады, ино вырывая лоскуты из богатой полковничьей епанчи, ино откромсывая шматы плоти. Не успела бы кукушка прокуковать, как полковник был совершенно уже истерзан и посему не бежал, а тащился, зажимая раны, с нутряным кряхтением и жалобными стонами. Вскоре заполз он под какой-то поваленный ствол. Там рейдер попытался оборониться тесаком, но зверь вырвал оружие из немощной руки вместе с парочкой пальцев. Остер-Ухов туманящимся взглядом заметил, что зубы зверя нацеливаются на его пах и взвизгнул как боров под ножом…

Следующие два часа в Бульонском лесу происходило не то, что обычно. Охотники стали дичью. Волки нападали на них из самых неожиданных мест, так что редко удавалось и оружие с пользой применить. Скоро бывшие охотники тикали со всех ног — и становились еще уязвимее. Волк с прыжка впивался в шею, обрывал сухожилия ног, кромсал икры и ляжки. Окаянный зверина прыгал с дерева на дерево, используя ветви и вьющие стебли, а затем обрушивался прямо на голову беглеца. Красные стежки прорисовывали пути отступления и заканчивались тупиком в виде мертвого или умирающего охотника.

Отступал и волосатый слоняра вместе с президентшей, дворцовые гвардейцы пока держали оборону, метко отстреливая любого, кто попадался на глаза.

Однако неудачно выстреливший слуга попал картечью глубоко в мамутову ягодицу. Животное стало с ревом метаться из стороны в сторону, тщась даже взгромоздиться на задние ноги. С городка на его спине будто листья слетали люди: погонщики и воины. Еще один выстрел — и огромный зверь, раздавив и расшвыряв немало ратников, скрылся в чащобе. Вместе с президентшей.

Слоняра пробежал, не разбирая пути где-то с полверсты, а затем быстро изнемог от потери крови, упал и стал подыхать. Президентша, свалившись с его спины, немного подвернула ногу, но была способна еще и к бегу, и к быстрой ходьбе. Она чуток поозиралась, пытаясь разобраться, в какой стороне может быть озерный берег. Но тут сзади, ино сбоку, послышалось волчье урчание, отчего перволеди стала слушаться только своего страха и бросилась бежать, высоко поднимая юбки. Прямо перед ней вдруг встали густые заросли с небольшим пробелом между двух деревьев, растущих из одного корня. Президентша ринулась туда и… застряла.

Древесные стволы защемили ее с боков. И как она ни дергалась, ни отталкивалась руками и ногами, ослобониться не удавалось. Волчье рычание раздалось совсем рядом. Обернуться перволеди не могла, как ни крутись, но вскоре почувствовала волчьи челюсти на своем теле и обмочилась — пока оные не впивались в плоть, но терзали ее одежды. А потом супруга президента почувствовала прикосновение звериного волоса к своим оголенным ягодицам, сердце ее словно упало в бездонный колодец и что-то пронзительно и больно вошло в ее лоно…

БЛОК 16. МЕНЕ, ТЕКЕЛ, ФАРЕС

Четкий прием. Симплекс

Следующим днем, когда стало ясно, что участники президентской охоты сами уже не вернутся, по приказу президента в Бульонском лесу высадилось три сотни стрельцов. Они огнем и острием уничтожили волков и собрали изъеденные останки охотников, загонщиков, надсмотрщиков. От президентши ничего не осталось кроме обрывков одежды, будто волки полностью растерзали ее. Фискалий Чистые Руки не очень опечалился ее кончиной. Марина давно тяготила его своими придирками и зудежом, да и мало чем отличалась от всех остальных женщин. (Фискалий с юности своей считал, что лучшая сторона женщины — нижняя, а снизу не видно, президентша ты или кухарка.) Но господин Лучший Президент был не на шутку обеспокоен и встревожен дурным оборотом забавы, которой баловался еще его родитель — морской разбойник Папа Танкер.

Происшедшее никак не укладывалось в голове. Фискалий, уединившись вместе с кувшином легкого полусухого вина в палате Небесного Спокойствия, чьи стены были из прозрачно-голубого лазурита, мыслил и мыслил о неприятном. Пропала волчья стая из подземелья, все погибшие в Бульонском лесу были растерзаны волками.

Звери-то явно одни и те же. А ведь волчары взбесились после того, как к ним сброшен был мэрин Общак! Который тоже куда-то исчез.

Фискалию от огорчения расслабило живот и лучший президент лишний раз посетил Покой Задумчивости, то бишь нужник. Там стоял массивный серебряный горшок, опорожнить который могли только четверо сортирных холопов, и там же играли лучшие скрипачи. Задушевный «концерт для попы с оркестром» помог президенту принять важное решение.

Он срочно вызвал к себе несколько лекарей-трупорезов, повелел им спуститься в подземелье, дабы удостовериться — есть ли там останки мэрин. Старший лекарь, именующий себя Докторус Магнус, с приторной улыбочкой осведомился об особых приметах преступника, и думный клерк Егорка, найдя в хранилище памятные бумаги на Общака, прочел, что на лбу у того имелся шрам, вернее вмятина в виде подковы — от сильного удара каблуком. Президент еще, поворошив память, точно вспомнил в коем наряде явился к нему дерзкий мэрин.

Лекари спустились в подземелье и стали ковыряться там в волчьем дерьме. Тело ни в коем виде не было найдено, только сапоги и кафтан мэрина, целыми, совсем не изодранными, а лишь слегка обгаженными.

Фискалий дотошно прослушал подробный доклад лекарей, затем позвал к себе верховного ревнителя веры, благочестивого Бурбулия Святоеда, и, поведав ему о всех перипитиях, осведомился: