Некро Файлы - Джордж Мартин

- Ты хочешь этого? - спросила она.

Ее голос был нежным, как у девушки, и в то же время каким-то горловым, похотливым. Но, несмотря на бархат интонации, без подушечки губ, ее слова обнажились, как кинжалы, которыми разделывают мясо.

- Да, - сказал он без колебаний. - Но, кто ты?

Она улыбалась глазами. Ее зубы из слоновой кости жестоко скрипели.

- Я - любовница твоей мечты. Иди ко мне, Тони. Они создали меня для того, чтобы меня заполняли мужчины. И прошло уже слишком много времени.

Он начал приближаться к ней. Она прошла мимо него к кровати и легла. На костях ее ног были видны алые точки и свернувшиеся сливки, а на ступнях - крошечные красные линии, похожие на незажившие капилляры. Она пошевелила пальцами ног, и они приглашающе звякнули. Она раздвинула ноги, и он увидел рай, которого жаждал всю неделю. Она была любовницей его мечты. Она была девушкой из порнофильма. Он видел ее в глазах, в идеальных грудях, в розовой коже, которая так маняще блестела. Его промежность болезненно пульсировала, а голова болела от страха и желания.

- Кончи в меня, Тони. Дай мне высосать тебя.

Его брюки были настолько свободны, что сползли на пол. Он мимолетно осознал, что, как бы он ни списывал на нее свою предыдущую неосторожность с этой женщиной, это была, без сомнения, супружеская измена. Где-то в голове он знал, что Лони вернется во вторник, и к тому времени он должен привести себя в порядок. И он знал, что не сделает этого. Не сможет. И ему было все равно.

Он опустился на ее еще не готовое тело и обошел прелюдию. Она была явно готова, и ее руки теперь ласкали его спину, как всю неделю ласкали его грудь. Он чувствовал себя так, словно его одновременно режут и лижут. Ее язык высунулся из безгубого рта, дразня и увлажняя его глаза, нос и шею. Она сильно укусила его за плечо, а затем ласкала языком его губы. Ее глаза засасывали его в другой мир, ее влагалище было утопическим туннелем. Он занимался любовью, как никогда раньше, изгибаясь и извиваясь, как кобель, набросившийся на суку. Затем она перекатилась на него, кости ее пальцев ног царапали его икры, звучали как гвозди по пустому дереву, когда они встречались с костями под его мышцами. Но он не застонал; он не чувствовал ничего, кроме ее принудительного экстаза. А она подгоняла его все сильнее и сильнее, дорожки в его плоти горели и замирали, сменяя друг друга. Он видел, как они светятся от высвобождаемой силы. И когда, наконец, он ответил на ее мольбу и кончил, он с фаталистической уверенностью понял, что это никогда не прекратится.

Она смеялась, когда он кончал и кончал, и кожа на ее щеке становилась толстой и загорелой, а ее губы превратились из розовой плоти в полные надутые сексуальные дразнилки.

...И он кончил и почувствовал, как ее ноги прижались к его собственным, растущиe красным и белым семенами плоти, притягивая к себе его сущность, выхаживая, питая их рост.

...И он кончил, и когда ее голени перестали щелкать друг о друга, он услышал, как его собственные начали стучать. Он чувствовал себя легким, пустым, но пойманным в ловушку какого-то больного, извращенного принуждения, когда его бедра сами собой ударились о ее бедра.

...И он кончил, а она засмеялась и прижалась к его груди. Ее пальцы были совершенны и целы, и она сказала хриплым девичьим голосом:

- Возьми меня снова, жеребец, - и засмеялась, когда он сделал это, a она наклонилась, чтобы поцеловать его, и его язык попал в вакуум; его щеки обвисли, отступили.

Она подняла его руку в страсти, и он увидел белые кости, торчащие из разодранной кожи его пальцев.

...И все равно он кончил, и ночь пришла, и утро тоже, прежде чем она оттолкнула его дрожащие кости от своей плоти.

Затем она встала и потянулась; стройная женщина-кошка. Проводя пальцами по упругой, мускулистой коже, она рассматривала себя дюйм за дюймом в осколке зеркала в другом конце комнаты. Ее тело было цельным, загорелым, в калифорнийском стиле - без морщин. Ее губы были блестящими розовыми, эротично дополняя соски ее идеально коричневой груди. Она откинула прядь песочно-светлых волос с лица, льдисто-голубые глаза вспыхнули от утихающего вожделения, на лбу выступил пот, губы сжались в шутливом раздумье. Оглянувшись на кровать, она увидела, что глазные яблоки в лишенном мяса черепе Тони смотрят на нее, все еще с тоской и, как ей казалось, с благодарностью за ее новую форму. Ей лучше закончить работу.

Она вздохнула и нагнулась над ним, соблазнительно высунув язык. Когда она поднялась, череп был без глаз, кости больше не вибрировали на полу. Между его бедрами тянулась длинная прозрачная трубка кожи. Она оторвала ее и проглотила.

- Все, до последней капли, - пробормотала она и облизала губы.

Она натянула его джинсы, застегнув ремень до самого дальнего отверстия. Это оставило ее бедра мешковатыми и плохо очерченными, но пока сойдет. Она застегнула одну пуговицу голубой хлопчатобумажной рубашки с короткими рукавами, а остальные завязала на животе, оставив открытой среднюю часть живота и большую часть груди. Она потянула за неудобную тяжесть на спине и достала его бумажник. Пролистывая двадцатидолларовые и десятидолларовые купюры, ее белые клыки голодно сверкнули. Хорошо. Ей не хотелось больше торчать в этой дыре. Когда она собиралась закрыть бумажник, ей бросился в глаза снимок женщины. Она была темноволосой, темноглазой, с высокими скулами и напряженным взглядом. Женщина была горячей. От одного взгляда на фотографию у нее пересохло во рту, и даже после недавнего использования ее пах болел от желания. Наверное, его жена, - предположила она, проверяя его удостоверение, чтобы найти адрес. Она знала, где находится этот дом. Поняла это, когда каннибализированные клетки Тони слились и поделились своими знаниями с ее собственными. Ей потребовалось слишком много времени, чтобы найти "донора" после того, как инженер "Гентех" бросил ее здесь на произвол судьбы. Она рассмеялась, подумав о его вознаграждении, если она сможет его разыскать. Богинь секса было трудно найти или создать! И она намеревалась регулярно питаться, чтобы впредь поддерживать свою полную форму богини. Возможно, он мог бы стать одной из ее закусок.

Пиная кости под заплесневелую кровать, она тем временем размышляла, нравятся ли жене Тони блондинки. Открыв дверь и с предвкушением выйдя на дневной свет, она решила выяснить