Байки кремлевского диггера - Елена Трегубова

Внутри собора, оглядевшись, я к своему изумлению обнаружила, что явиться на пасхальную службу без разрешения кремлевских чиновников не решился больше ни один из коллег-журналистов.

Впрочем, вскоре сквозь толпу молящихся стала пробиваться свита официоза – представители прокремлевских информационных агентств. Сопровождавшие их сотрудники пресс-службы, обнаружив безбилетника в моем лице, прожигали меня ненавидящими взглядами. Но, к счастью, нас разделяла толпа, и устраивать скандал в храме они не решились.

Я же к этому времени успела занять самое удобное место – почти напротив самых Царских ворот, в первом ряду – и попыталась абстрагироваться от всей этой оскорбительной ситуации и насколько возможно насладиться приближением любимого праздника. Но как раз этого-то мне и не удалось.

Минут за десять до полуночи явился Путин и прошествовал к алтарю. Мы с ним оказались прямо напротив друг друга – так, что я прекрасно могла наблюдать за президентской мимикой. Рядом с ним, на левом клиросе, то есть отдельно от всех молящихся, поспешила выстроиться и вся президентская рать – губернатор Санкт-Петербурга Владимир Яковлев, тогдашний министр иностранных дел Игорь Иванов и прочие. Получилось, что они стоят абсолютно симметрично с церковным хором, находившимся на правом клиросе. Таким образом, у Царских ворот, напротив церковных ангелов (как на православном сленге называют певчих), живописно выстроились еще и ангелы Путина. Последние вели себя каждый в меру своего православия или, скорее, должностного положения: министр иностранных дел (подозревавший в тот момент, что находится на грани отставки) истово осенял себя крестным знамением вслед за Путиным, а губернатор Яковлев, не сомневавшийся в своей победе на выборах и уверенный (как теперь выяснилось – ошибочно) в своей неприкосновенности на весь следующий губернаторский срок, позволил себе расслабиться и спокойно стоял с независимой, отрешенной физиономией.

Местный митрополит Владимир, похоже, слегка осоловевший от близости высокого гостя, для приличия сообщил собравшимся, что Христос Воскресе, и вдруг решительно отвернулся от иконы Спасителя к Путину:

– У меня для вас, дорогой Владимир Владимирович, подарочек есть – яичко! Но яичко не простое! Ну и не золотое, конечно, но скорлупа у него золотая! Но главное, что это яйцо с короной! У нас, конечно, царей теперь нет, но вы – всенародно избранный президент, поэтому здесь, в престольном царском соборе, примите от нас этот символический подарок на долгое и счастливое царствование!

Церковный люд оторопел: вообще-то после Крестного хода все внимание должно быть обращено к воскресшему Христу. Но у митрополита явно был свой герой. Он вывел всенародно избранного к разверстым Царским вратам и вручил подарок. Путин от растерянности промямлил: Спасибо, – и поцеловал яйцо.

Но владыке Владимиру и этого безобразия показалось мало:

– Хочу вас заверить, Владимир Владимирович: мы все в этом храме как один за вас…

– …Молились! – наивно предположила какая-то богобоязненная старушка.

– …Голосовали! – неожиданно по-светски заключил митрополит.

А потом митрополит, уже совсем как государственный чиновник, принялся рассуждать на модную тему – что хорошо бы столицу перенести из Москвы в Санкт-Петербург.

Все это произвело на меня самое тягостное впечатление: и Путин, одаренный золотым яйцом, и его чиновники, наделенные яйцами попроще, и весь этот верноподданнический митинг, устроенный в храме митрополитом, – словом, напрочь изгаженный праздник.

Как и всегда при общении с Путиным, у меня началось натуральное раздвоение личности: худшая моя, секулярная, половина – журналист – ликовал, что добыл эксклюзивный материал для скандального репортажа (потому что никто из верноподданных кремлевских корреспондентов, разумеется, не решился написать о произошедшем, а Центральное телевидение, как мне потом рассказали в Москве, по загадочным техническим причинам вело трансляцию из Исаакия довольно сбивчиво). Оставшаяся же моя половина на чем свет проклинала первую: к черту весь этот профессиональный долг, ну почему я не плюнула на все и просто не пошла в обычный храм?!

Я с трудом выбралась из Исаакиевского собора сквозь толпу, жаждавшую лицезреть своего президента, и мрачно побрела разговляться в ближайший ресторан.

Приходько с приборчиком

Из достоверных источников, близких к президенту, уже давно известно у каждого кремлевского чиновника аккуратно вживлен в тело один маленький приборчик. Совсем не тот, о котором вы подумали. Я имею в виду индикатор, который моментально улавливает малейшие изменения климата в кремлевском застенке.

И когда те же самые чиновники, которые в ельцинские времена изо всех сил рядились ко мне в друзья, при Путине, едва уловив этим своим приборчиком запах травли, присоединялись к общей стае и набрасывались на меня, – надо признаться, впечатление они производили довольно тяжелое.

Глупо, конечно, было из-за них расстраиваться: одно дело – люди, и совсем другое дело – чиновники. Да еще и с приборчиками. Но я-то ведь – не чиновник. Поэтому и переживала.

Ровно так случилось и с Сергеем Приходько – заместителем главы администрации по международным вопросам. Формально – главным внешнеполитическим стратегом Кремля.

Приходько, прежде из кожи вон вылезавший, чтобы добиться от меня хотя бы приятельских отношений, едва прослышав о коллективной травле, которую мне устроила пресс-служба президента, повел себя в строгом соответствии с показаниями своего приборчика.

Во время первого президентского турне Путина по Средней Азии, в городе Ташкенте, в резиденции Ислама Каримова с красноречивым названием Дурмень, я, как обычно, подошла к Приходько за комментарием.

Однако ответ, который я услышала, был довольно нестандартен для высокопоставленного государственного чиновника:

– Знаете, Лена, как с женщиной я бы с вами с удовольствием пообщался. А среди журналистов у меня есть гораздо более интересные собеседники, чем корреспонденты газеты Березовского.

В этот момент я заметила, что рядом с Приходько стоял как раз один из таких более интересных собеседников – корреспондент официозного агентства Интерфакс.

Я чудовищным усилием воли сдержалась, чтобы не дать Приходько пощечину. Неудобно, – думаю, – резиденция президента все-таки. Хоть и узбекского.

Не сказав ему больше ни слова, я развернулась и ушла. Но когда вошла в свой гостиничный номер, то почувствовала, что статью писать не в состоянии.

Вспомнив кремлевский негласный инструктаж (В Средней Азии в отелях всегда все прослушивается), я, опытный кремлевский диггер, выскочила на улицу, села на лавочку под южной акацией у подножья своего шикарного пятизвездного отеля, позвонила по мобиле маме в Москву и расплакалась, как пятнадцатилетняя девочка:

– Мамочка, ну что же это за вурдалаки?! Ну как они смеют надо мной так издеваться?! Какой-то жалкий кремлевский потаскун смеет оскорблять меня при всех, точно зная, что по морде я ему там дать постесняюсь!

Мама на том конце трубки плакала вместе со мной, умоляя меня плюнуть на все и уйти из Кремля.

Но уже через минуту я взяла себя в руки, поняв, что пощечина все-таки найдет героя. Но – в виде статьи.

Каюсь: это был единственный случай в моей журналистской практике, когда я использовала газету как орудие личной мести. Объясню, что мне в этом помогло. В эту поездку по ближнему зарубежью Путин впервые взял с собой своего помощника Ястржембского, поручив ему координировать борьбу с международным терроризмом и исламским экстремизмом. При живом Приходько это выглядело достаточно подозрительно. Одновременно мне было известно, что в Кремле уже начинают поговаривать, что новому, физически дееспособному президенту Путину в отличие от ограниченно дееспособного Ельцина нужна новая внешняя политика. Мои кремлевские собеседники сетовали также на то, что Сергей Приходько, который всегда являлся лишь проводником устаревших советских внешнеполитических концепций российского МИДа, уже не поспевает за новым президентом.

Не исказив в своей ташкентской статье ни одного из перечисленных фактов, я просто навела на них крупную лупу. В результате интертекстуально вышло так, будто Сергея Приходько вот-вот уволят.

Внешний курс, который отечественный МИД при посредничестве Приходько предложил Путину в первые месяцы его президентства, действительно приносил президенту один провал за другим. В этом курсе не было ровно никаких осмысленных идей, а лишь один-единственный, доставшийся в наследство еще с коммунистических времен, дешевый приемчик: шантажировать Запад своей дружбой с одиозными режимами. Причем сам Путин тоже явно не имел ничего против того, чтобы поднять это выпавшее из ослабевших рук Ельцина переходящее красное знамя. Позднее новому российскому президенту удалось крайне выгодно продать отказ от этого традиционного шантажа, когда после терактов 11 сентября в США он стал на сторону США. В плату за этот неожиданный расчетливый цивилизованный выбор Путина Запад теперь, кажется, на много лет вперед выписал российскому президенту индульгенцию и на все будущие зачистки в Чечне, и на уничтожение в России независимых от государства СМИ.