У каждого свой путь - Любовь Рябикина

Со всех сторон звучали крики на фарси. Степанова посмотрела наверх и в два приема выскочила по обрушенной стене на крышу: обзор был превосходный. Рубцов кинулся за ней и получил пулю в плечо. Скатился вниз на руки друзей. Торба не долго думая, содрал чалму с главаря, размотал ее и разорвав ткань пополам, перетянул рану товарища. Гладко выбритая голова Хайруллы светилась в темноте синеватой макушкой.

Степанова, распластавшись на крыше, не давала духам возможности подобраться к двери. Короткими прицельными очередями отгоняла за пределы площади. Ровная площадка превратилась в полигон после артстрельб. Тут и там зияли воронки. У каменного колодца рухнула одна из стенок, придавив своей массой прятавшегося духа, тот до сих пор дергался, стараясь выдернуть зажатые ноги и кричал не переставая, временами перекрывая шум боя.

Больше трех десятков трупов валялось повсюду. Несколько тяжело раненых пытались отползти в сторону. От левого здания остались только руины: там находился склад с оружием. Он-то и рванул от прямого попадания, обрушив стену в здании, где прятались обороняющиеся. Правое здание тоже было изрядно изувечено. Множество проломов и частично рухнувшая крыша указывали на то, что в него попало не мало снарядов.

Прошла еще пара минут. Духи не выдержали атаки с воздуха и начали отходить в пустыню. Выстрелы раздавались все реже и наконец затихли. Марина только тут почувствовала, что ранена. Брюки на правой ноге набухли кровью. Она удивилась, что ничего не почувствовала раньше. Пуля прошла навылет, прошив мякоть ноги чуть выше колена. Женщина достала бинты из кармана и прямо по брюкам перевязала рану. Опираясь на автомат, встала и хромая направилась к пролому, чтобы слезть с крыши. Ее маска и одежда были седыми от пыли. Бывшие пленники выбирались через пролом наружу и оглядывались по сторонам. Связанные европейцы и Хайрулла остались лежать внутри здания.

Вертолеты заходили на посадку. Из них выскакивали солдаты. Мгновенно рассыпались в разные стороны. К хромавшей по площади Марине направился высокий чернявый майор. Вскинул руку к козырьку полевой кепки:

— Майор Васильев! Вы Искандер?

— Так точно. В среднем здании находятся пленные иностранцы и Хайрулла…

Васильев удивленно вскинул брови:

— Вы захватили самого Хайруллу?

Марина устало вздохнула и уселась на рухнувший от стены камень:

— Так получилось…

Он забеспокоился, заметив ее раненую ногу:

— Вы же ранены. Сейчас инструктор…

Степанова перебила:

— Не надо инструктора. Я сам перевяжу себя, только когда рядом никого не будет. Пусть ваш санинструктор даст мне свою сумку на пять минут.

Майор обернулся, разыскивая взглядом нужного солдата. Крикнул:

— Вязников, ко мне!

Коренастый крепыш с непокорно торчащим из-под кепки клочком чуба мгновенно подскочил:

— Звали, товарищ майор?

— Отдай свою сумку на время… — Санинструктор удивленно снял перекинутую через плечо сумку и протянул Васильеву. Тот вручил ее Марине: — Держите…

Она, хромая, направилась к среднему зданию. Зашла внутрь и прикрыла дверь в “спальню” иностранцев. Зажгла стоявшую на столе свечу. Разрезала окровавленные бинты. Стащила брюки до колен. Уселась рядом на табурет. Расстегнув сумку санинструктора, достала все, что ей было нужно: ватно-марлевую подушечку, вату, йод, перекись и стрептоцид. Смыла перекисью кровь, обработала края йодом. Засыпала стрептоцидом и, морщась от боли, перевязалась. Натянув брюки, вышла наружу и вернула сумку санинструктору:

— Спасибо.

За это время иностранных инструкторов уже забили в вертолет. Помогли подняться на борт бывшим пленным. Марина влезла последней. Васильев хотел помочь ей, но она отрицательно покачала головой. Закинула рюкзак и автомат в вертушку. Не взирая на больную ногу, подтянулась на руках и влезла на платформу. Майор встал рядом, искоса разглядывая маску и очки. Солдаты обыскивали окрестности и разрушенные здания. Привели с десяток пленных, в том числе и того духа, которого Марина оставила связанным в пустыне. Один из солдат, вытянув руки, притащил какой-то сверток и растерянно спросил:

— Товарищ майор, душманенок!.. Что делать будем? Мать убитая лежит, камнем голову размозжило. Здесь оставим? Духи вернутся, заберут. Или с собой возьмем?

Из грязного одеяла раздалось слабое попискивание. Васильев растерялся. Маринка положила автомат на пол вертолета, спустив ноги вниз села и протянула руки:

— Дай сюда ребенка.

Солдат с готовностью протянул ей сверток. Степанова осторожно откинула ткань в сторону: на нее смотрело смуглое личико с темными глазами и черными кудрявыми волосенками. Это был мальчик. Ребенку было всего несколько месяцев. Грязные ручонки потянулись к ней. Малыш заплакал. Марина прижала сверток к себе и тихо сказала:

— Я заберу его с собой. Он дите, а не душманенок и ни в чем не виноват. — Васильев и остальные молча смотрели на нее. Степанова подтянула к себе рюкзак, покопалась в нем и поставила на край высокую металлическую банку: — Майор, вы можете вскипятить на костре воды? У меня есть банка сгущенки. Ребенок голодный.

Васильев вздохнул и приказал солдату, принесшему малыша:

— Корза, разведи костер и вскипяти водички…

Из кабины пилота вдруг раздался голос:

— Не надо кипятить! У меня есть уже кипяченая, надо подогреть малость. Только соски с бутылкой нету…

Женщина кивнула:

— Все будет. — Одной рукой отстегнула фляжку с пояса и протянула присевшему рядом Гореву: — Витя, выплесни эту воду. Фляжку ополосни кипяченой водой, а потом налей внутрь сгущенки и немного воды. Разболтай…

Все внимательно слушали. Даже иностранные инструкторы в хвосте вертушки замерли: только что яростно убивавший афганских моджахедов парень, косвенно виновный в гибели матери этого малыша, теперь спасал его. Лишь Хайрулла молчал, только внимательно наблюдал за русскими. Марина приподняла край бронежилета и вытащила из кармана металлическую коробку. Неловко обернулась:

— Полковник, у вас есть дети?

Жигаев удивленно ответил:

— Трое. Уже взрослые почти, младшему семнадцать…

— Тогда достаньте отсюда презерватив. Сотрите смазку ватой и закрутите его в виде соски. В кончике проткните маленькую дырочку чем-то острым. Поняли?

Никто даже не улыбнулся при этих словах. Мужчина молча принялся за дело. С любопытством открыл крышку: коробочка вмещала в себя множество весьма необходимых для выживания мелочей. Полковник с завистью подумал, что подобную коробочку надо бы и самому заиметь, только вначале научиться всем пользоваться. Ребенок на руках у Марины немного похныкал и заснул. Грязные ручонки вцепились в палец Марины и не отцепились от него даже во сне. Она легонько покачивала ребенка. Солдаты начали забираться в вертушки, готовясь лететь назад. Степанову подняли под локти. Она присела на откинутое сиденье.

Когда мотор заработал, мальчик проснулся и раскричался. Женщина забрала из рук Жигаева фляжку с разведенным молоком и попыталась всунуть импровизированную соску в рот мальчишке. Тот принялся было отплевываться, но видимо почувствовал вкус сладкого молока и жадно вцепился в соску. Наевшись, он заснул. Марина молча протянула дите полковнику. Тот неловко взял крошечный сверток, а сама направилась в хвост вертолета. Присела на корточки перед Хайруллой:

— Это твой сын?

Главарь решил не скрывать правды и покачал головой:

— Нет. Муж Зубейды погиб два месяца назад. Он был в моем отряде. Она жила в оазисе вместе с нами уже больше года. Так ей было легче прокормиться. Выполняла женскую работу для меня.

— Как зовут мальчика?

— Мохаммад.

— Родственники есть?

— Есть, но зачем им ребенок? Он не нужен никому. Они сами с трудом перебиваются. Отдайте его в приют при мечети.

Марина ничего не сказала. Встала и вернулась на место. Забрала мальчика у полковника. Смотрела на смуглое личико и все больше мрачнела.

С ребенком на руках, с автоматом на шее и винтовкой на плече, в бронежилете и маске, хромающая на правую ногу, Марина вошла в палатку радиста и выгнала его. Положив малыша на стол, настроилась на нужную волну:

— Искандер вызывает Альфу!

Писк и треск стояли в эфире минут десять, затем проклюнулся голос полковника Бредина:

— Искандер, что у вас?

Она вкратце рассказала о проведенной операции, о полученном ранении. Попросила:

— Альфа, помогите усыновить найденного ребенка.

Минуты две в эфире слышались только посторонние звуки. У Бредина пропал голос от удивления. Затем он спросил:

— Он афганец?

— Да. Сирота нескольких месяцев от роду. Я увезу его к своим родителям и продолжу работу поисковика.

— Оставайтесь в отряде майора Васильева. Завтра вас и малыша заберут.