Девушка с плеером - Валентина Назарова

– Крис, – только и прошептала я горькими от желчи губами, когда он осторожно отлепил скотч и его большие руки подхватили меня за подмышки и потянули вверх. Он посадил меня на пол. Я прижалась к нему всем телом, как ребенок или щенок.

– Крис, не отдавай меня им, пожалуйста.

Я уткнулась носом ему в шею, почувствовала его запах, обычно будоражащий, а сейчас действовавший как успокоительное. Его кожа была теплой и немного влажной. Я беспорядочно целовала его в лицо и в губы и тихонько всхлипывала, пока он не отстранил меня, протянув мне бутылку с водой. Я сделала несколько жадных глотков.

– Вероника! – наконец сказал Крис, обхватив ладонями мое лицо. – Что здесь произошло?

На нем был синий жилет фестивальной охраны.

– Крис, как хорошо, что ты здесь! Хью хотел убить меня, он… он кормил меня таблетками. Но потом ему помешал Марк. Он хотел спасти меня, но у него не вышло. А потом они ушли на сцену и оставили меня в этом ящике, чтобы разобраться со мной после. Я… я думала, это конец, что…

Я заметила его потрясенный взгляд. Нужно было признаться ему во всем:

– Я врала тебе. Я не из Йоханнесбурга. Я из Санкт-Петербурга. Ты встречался с моей сестрой, Джен, восемь лет назад. А потом она пропала. Я приехала в Ноутон, чтобы найти ее, Крис. Прости, что наплела всякую фигню, надо было сказать тебе все сразу. Мне не нужен никакой Хью. Мне нужен ты. И нужна правда о Джен, – я снова уткнулась ему в шею, не в силах поверить, что все закончилось; на глаза наворачивались горячие слезы. – Марк убил Джен, нашу Джен. Она написала песню, ту песню «Smokers Die Younger», главный хит The Red Room, и Марк убил ее и забрал песню себе. Вот она, правда.

Притаившись, я ждала его реакции. Но Крис просто молчал.

– Как ты узнал, что я здесь? – Я обхватила руками колени.

– От Ханны. Ханна сказала мне, что ты пошла сюда. Она весь день пьет в баре для ВИП-гостей, тут недалеко. Она видела тебя. Когда я шел мимо, она поймала меня за рукав. И знаешь, что она мне сказала? – Он выглядел ошарашенным. – Она сказала: «Крис, и как тебе хватает совести спать с младшей сестренкой девки, которую ты убил своими руками?» Я вообще не понял, о чем она. И тогда Ханна объяснила мне, кто ты и что делаешь в Ноутоне. Оказалось, эта тупая корова все восемь гребаных лет думала, будто я убил Джен и замуровал ее в цемент возле паба. А потом ты написала свой пост, и она откликнулась. Специально наговорила тебе ерунды, чтобы сбить со следа, да еще отправила за тобой двух гопников, чтобы те припугнули тебя, и ты больше не совалась в наш город. А потом она упомянула, что видела тебя здесь. Тут я сразу понял, куда ты пошла и зачем, и только надеялся, что с тобой ничего не случилось.

Я утерла кулаком слезы:

– Так ты что, знал?

– О чем?

– Что Марк убил ее. Иначе как бы ты понял, к кому я пришла? – Мой голос дрожал.

Крис отвернулся.

– Ты все знал!.. – Я вскочила на ноги, сердце стучало где-то в висках, горячо и гулко. Мне хотелось убежать отсюда, но бежать было некуда. Внезапно дверь открылась, и на пороге показался Марк. Он вытирал полотенцем лицо.

– Кристофер? – Марк так и застыл с тряпкой в руке.

Я увидела, как что-то изменилось в его лице, оно стало таким же беспомощным, почти влюбленным и полным надежды, как пару дней назад в пабе, когда Риммер заметил Криса в толпе.

Вместо ответа Крис вскочил на ноги и ударил Марка кулаком в глаз. Тот пошатнулся, ухватился за край стола, но удержался на ногах и, собравшись с силами, с размаху прописал Крису прямо по лицу. Они стояли и смотрели друг на друга и на кровь на своих руках.

– Крис, прости меня, – тихо сказал Марк и сделал шаг вперед. На секунду я подумала, что он собирается обнять его, но потом Марк замер, увидев вновь наливающиеся яростью глаза МакКоннелла. Они уставились друг на друга, как два пса.

– Так ты все-таки убил ее, да? – процедил Крис, делая шаг на него. – Ты убил ее. Предал меня. Украл ее песню! Марк, отвечай мне! Ты же так добивался возможности поговорить со мной все эти годы. Что ты хотел мне сказать, сукин ты сын? Давай, не молчи.

– Все было совсем не так. Я ничего не крал. Выслушай меня, – наконец произнес Риммер.

Крис только тихонько кивнул.

– Это была ночь нашего триумфа, – начал Марк. – Мы столько работали, чтобы попасть на Гластонбери. Десять лет, Крис. Мы шли к этому десять лет. От этого выступления зависело наше будущее.

Риммер перевел дыхание. Крис молчал.

– Поначалу, когда ты начал встречаться с ней, я не придал этому особого значения. Да, она была красивая, не чета тем девкам, которые вились вокруг тебя. Но я недооценил Джен. Я слишком поздно понял, насколько сильна ее власть над тобой. Она была хуже долбаного героина, Крис. Или, может, лучше. Я не знаю, как правильнее сказать. Маленькая, худая, с горящими глазами. В ней было нечто такое, что сводило с ума, да? И ты подсел на это, не мог без этого жить. Ты пытался оттолкнуть ее, но она всегда находила путь обратно.

Крис, прищурившись, не сводил с него глаз.

– Она заставила тебя забить на группу. Она внушила тебе, что ты лучше нас. Она заменила тебе нас. Ты сливал концерт за концертом, выезжая лишь на своей харизме и на том, что толпа обожала тебя, сколько бы ты не лажал на сцене. Знаешь, ведь по сути это она заставила тебя предать нашу мечту.

МакКоннелл хмыкнул и закурил сигарету, одну из тех, что валялись на полу.

– Она поссорила нас.

– Нет, Марк, нас поссорило твое гребаное вероломство, – процедил Крис, выдыхая дым. – Ты убил мою девушку и выгнал меня из группы, которую мы создали вместе. Ты предал всё – ночи в доме с красной дверью, наши песни, нашу жизнь. А теперь просто пытаешься оправдаться.

Я слушала их диалог, не в силах вставить и слова, только рассматривала узор из капелек крови, моих и Хьюго, на подоле футболки.

– Я слишком поздно понял, что было между вами, – сказал Марк. – В ту последнюю ночь в твоем доме, когда она сыграла мне свою песню.

– Эту проклятую песню и правда написала она?

– Да, ее написала Джен, притом о тебе, и сыграла ее мне. А потом ты спустился вниз и устроил погром.

– Черт тебя дери, Марк, ты же целовался с ней! Я видел! – Крис схватился рукам за голову. – Ты хотел трахнуть мою девушку, прежде чем выгнать меня из группы.

– Ты не понимаешь: эта песня, она вроде такая простая, ничего в ней нет. Но она совершенно точно описывает то, что она чувствовала к тебе. Я понял ее, понимаешь, я понял, что она хотела сказать. Это все о тебе и из-за тебя, Крис. В ту ночь я понял, как сильно она любила тебя, и на меня просто что-то нашло, что-то такое… как будто мы с ней были родственными душами.

– Ха! – Крис горько ухмыльнулся. – Получается, у тебя встал на нее потому, что ты думал обо мне! Да ты просто извращенец.

– Крис…

– Ты предатель, Марк. Ты предал меня. Ты предал дом с красной дверью и представил все так, будто это я виноват! Ты, и никто другой!

У меня в голове пронеслась фраза, услышанная пару дней назад: эти двое оставили друг другу не один шрам.

– Крис, – Марк укоризненно склонил голову, будто разговаривал с маленьким ребенком, капризным и злым, но бесконечно любимым, – пожалуйста, выслушай меня.

Тут я заметила, как подействовал на МакКоннелла этот мягкий уверенный тон и спокойный ясный взгляд: складка между его бровями немного смягчилась.

– Тогда, в ту ночь перед фестом, мы договорились, что ты порвешь с ней навсегда. Ты помнишь нашу ссору, Крис?

– Конечно, помню. Я спустился вниз, а ты с ней в обнимку.

– Ты сломал мне зуб, – Марк дотронулся кончиком пальца до разбитой губы. – Я думал, на этом все и закончится, когда ты прогнал ее вон той ночью. Но она все равно появилась на Гласто. Я сказал тебе правду, – добавил он, повернувшись ко мне.

– Знаю, – кивнула я.

– Крис, ты помнишь тот день? Двадцать третье июня?

– Как я могу его забыть! Это же было наше выступление на Гластонбери, сбывшаяся мечта любого подростка с электрогитарой. Все шло так хорошо! Джен танцевала в первом ряду, на ней было голубое платье и венок из цветов. Это был крутейший сет. Мы ведь офигенно сыграли тогда, правда, Марк?

– Нет, Крис. Ты был бухой, и это было видно всем, кто нас слушал. Ты половину времени просто болтал с ней через микрофон. Но это тебе не помешало. Ты всегда будешь богом на сцене.

Они смотрели друг на друга через всю комнату, как будто остального мира не существовало. Где-то звонил телефон, за дверью слышались голоса. Но сейчас не было ничего важнее разговора этих двоих.

– Наверное, стоит предупредить, что ты не выйдешь на бис, Марк? – робко спросила я, но они пропустили мои слова мимо ушей.

– После концерта к нам подошел Ноэл и пригласил выпить в ВИП-баре, а потом позвал на вечеринку на ферме неподалеку, – продолжил Марк. – Несмотря на твои закидоны, он сказал, что мы круто отыграли и что они хотели бы обсудить с нами возможность совместного тура по Штатам. Они искали разогрев.