Акапулько - Берт Хэршфельд

— Что касается церкви… Что же, церковь была основана Иисусом, но многие церковники как-то забыли об этом. Церковь превратилась в бюрократию, отягощенную собственностью, акциями и облигациями. Нечто вроде музея.

— Здесь, в Мексике, церковь дореформистская[105], но и она грешит множеством излишеств, против которых боролись протестанты: культ святых и Пресвятой Девы, доходящий порой до отрицания самого Бога.

— Если вы полагаете так…

— Но внутри этого самого учреждения церкви существует другая церковь — живая, живущая традициями Христа. Есть и священники, и монахини, и епископы, которые живут сегодняшним днем. Они показывают нам путь своим собственным примером. Эта церковь, и те мужчины, и женщины, что верят во Христа, привносят в слово «христианин» именно то, что в нем некогда видел Христос. И к их церкви принадлежу и я.

Форман пристально смотрел на блики на воде. Грейс Бионди определенно не та дама, чтобы с ней флиртовать. Вызов. Испытание. Проблема… И в довершение всего, она, несомненно, девственница. Она уже отпраздновала какое-то там чертово метафизическое единение с Иисусом, и ей этого достаточно. Зачем же ей понадобился он? Зачем вообще ей нужен мужчина из плоти и крови…

— Уже поздно, — сказал Форман, направляя лодку обратно к берегу. — Я хочу отвести вас обратно в деревню до наступления темноты.

И когда он распрощался с ней, когда ехал обратно через горы, Форман дал себе слово держаться от нее на расстоянии. Однако, несмотря на это свое обещание, в последующие дни Форман почему-то не почувствовал облегчения. Вместо этого у него было такое ощущение, будто что-то важное — то, чего он очень сильно хочет, — было отброшено в сторону и он забыл, где это находится сейчас.

Оставаясь в виду береговой линии, «Морская звезда» бороздила волны Тихого океана, направляясь на север. Благодаря особому, очень дорогому гироскопу килевая качка на судне почти не чувствовалась, а бортовой качки было и вовсе незаметно. Гироскоп был подарком бывшего адмирала Военно-морских сил Соединенных Штатов, который отвечал за материально-техническое снабжение одной базы на Западном побережье. Он долго умолял Саманту выйти за него замуж, обещая развестись со своей женой. Саманта приняла гироскоп, но отказала адмиралу: по своему опыту она знала, что военное мышление отличается крайней неизменчивостью и крайней глупостью и лучше держаться от него подальше.

Рядом с Самантой, на корме «Морской Звезды», удобно развалившись в мягком шезлонге в тени полосатого палубного тента, находился Тео Гэвин. Они тихо сидели рядом, глядели на кильватерную струю судна, время от времени брали напитки у одетого во все белое стюарда и обмакивали крошечные креветки в острый розовый соус.

Саманта посмотрела на Тео, и их глаза встретились. Она изобразила застенчивую улыбку и отвела взгляд; мозг ее продолжал усиленно работать. Ей весьма нравился Тео, его мужественный и пристойный вид. «Ни один из этих эпитетов, — подумалось Саманте, — не мог быть отнесен ни к одному из моих бывших супругов.» «Интересно, — размышляла она, — каково быть замужем за таким мужчиной, как Тэо? Какие бы у нас были дети? Глупости! Дети вне всяких вопросов. И дело тут вовсе не в том, что меня никогда не вынуждали порождать себе подобных. Нет, никогда!» И все же, мысль о детях приятно возбуждала ее: «От Тео Гэвина обязательно родятся красивые, крепко сложенные сыновья, стройные, темноволосые, сильные, с кожей, на которую будет хорошо ложиться загар. Дети, которые выглядят правыми, — Саманта была в этом убеждена, — и являются правыми.»

— Вы, должно быть, гордитесь своим сыном, — предположила она.

Тео тщательно прожевывал маленькую креветку. Ежедневный чартер «Морской Звезды» составлял двести пятьдесят долларов — чертову кучу денег; он был намерен окупить эти деньги до последнего цента. Он съел еще одну креветку.

— Саманта, — торжественно заявил он. — В наше время родителям приходится плохо.

Саманта потянула жидкость через соломинку, и сдобренный текилой коктейль приятно охладил ей горло. Она ждала, пока Тео продолжит.

— Возьмите Чака. Когда привез его в Акапулько, я хотел устроить ему, ну, настоящий праздник. Вы понимаете, каждый отец хочет, чтобы его сын был мужчиной, чтобы он мог взять жизнь за хвост и раскрутить ее над своей головой. Так уж вышло, что мы с Чаком были разобщены, разобщены более, чем мне бы этого хотелось. У нас появился шанс наверстать упущенное, сойтись ближе друг с другом. Саманта, поверьте мне, я старался. Старался так, как только мог.

— Я знаю это, Тео.

— Вы умеете понимать, Саманта. Моя бывшая жена — она была против того, чтобы Чак ехал со мной. Чисто из-за злобы, только и всего.

— Как ужасно!

— Мальчику нужен мужчина, с которого он мог бы брать пример.

— В этом мире так много мужчин, которые ими на самом деле не являются.

— Иногда я задаю себе вопрос…

Она дотронулась до руки Тео.

— Не вините себя.

— Был бы я хорошим отцом, если бы сказал, что мальчик не оправдал ожиданий? Было бы это честно?

— Рано или поздно нам всем приходится смотреть правде в лицо и видеть в нем нас самих.

Тео накрыл своей ладонью ее руку.

Она убрала ее.

— Съешьте еще креветку, Тео.

Вместо этого, он взял ее лицо в свои ладони и поцеловал. Ее тонкие губы оставались неподвижными и прохладными от текилы. Тео мысленно предупредил себя, что надо проявлять осторожность и ни в коем случае не оскорбить Саманту. При ее воспитании и происхождении…

— С той самой минуты, как мы встретились, — сказал он, — я хотел поцеловать вас. Неужели вы не можете понять, что значит для такого мужчины, как я, быть с такой женщиной, как вы?

— Думаю, могу.

— Я не обидел вас?

Саманта освободилась из его ладоней и сосредоточила свое внимание на соломинке.

— Я старомодная женщина, Тео. Дешевизна никогда не была моим стилем.

— Вы простите меня?

— Когда я отдаюсь, я делаю это от всего сердца, без остатка.

— Конечно.

— Вы мне действительно нравитесь, Тео. С каждой нашей новой встречей я все больше увлекаюсь вами. — Она повернула к нему свое лицо. — Мой ежегодный прием состоится в канун Рождества, в самый Сочельник. Вечеринка с целью сбора средств на благотворительные цели. Я хочу, чтобы вы присутствовали на нем, в качестве моего личного гостя, естественно.

Он взял ее руку.

— Я буду только рад, если вы позволите мне пожертвовать…

— Вы очень милы. И вы должны привезти с собой Чака. Может быть, мы с ним подружимся. Будет маскарад — нарядитесь под вашего любимого героя из истории Мексики.