Верная (не)верная - Евгения Грозд

внутрь и в теле давно забытая лёгкость. Осмотрелась. Я здесь одна. Соседняя койка собрана — голый панцирь и свёрнутый матрас, подушка сверху.

Вновь попыталась сесть, но теперь более осторожно. Всё ныло — груди, шея, спина. Приподняла больничную рубашку, желая осмотреть тело. Повязка в нижней части живота, ввела в непонимание. Что это? Неужели кесарили?

Помня все нелучшие прогнозы врачей внезапно испугалась. Где мой малыш?! Под грудиной панически заныло, и я поспешила воспользоваться кнопкой вызова медперсонала. В палату почти сразу влетела тучная медсестра.

— Наконец-то очнулась. Спишь, красотка, как пожарник.

— Где мой сын? — меня волновало лишь это.

— В данный момент спит ваш красавчик, — обыденно проинформировала женщина и жестом велела лечь обратно. — Потом будет загорать под фотолампой. Вас надо сначала осмотреть. Ложитесь, мамочка.

Послушно выполнила, вобрав полную грудь воздуха. По телу прошёл озноб.

— С ним всё в порядке? Мне его принесут?

— Ваш богатырь в отличие от Вас набирается сил и здоровья прямо на глазах. И Вам бы тоже не мешало.

— Что произошло? Почему я ничего не помню?

— Врач Вам всё расскажет, когда придёт на осмотр. Главное, всё позади. Радуйтесь материнству.

— Меня кесарили? — не унималась я.

— Небольшой прокол в брюшке не испортит Вам жизнь, уверяю.

Женщина измерила мне давление, температуру, пальпировала живот.

— Мочевой пузырь опорожняем через каждые два часа, хотим или не хотим. Атонию или спазм нужно исключить. Резких движений лучше не делайте.

Послушно кивала, запоминая все напутствия.

— Скажите, а девушка, что была со мной в родильном… Как дела у неё?

— Какая девушка? Вас тут полно за эти два дня прошло, — в голосе уличила некоторое возмущение сродни безразличию.

Два дня?! Я в отключке столько времени? Нет, со мной явно произошло что-то серьёзное.

— Валерия… Гончарова, кажется, — до боли напрягла мозг.

— А, Гончарова, — выдохнула медсестра и тень сожаления скользнула по лицу. — Умер её ребёночек. Вот уж беда так беда.

Я прикрыла рот ладошкой, в шоке глядя на женщину. Холодок ужаса пробежал по спине от мысли, что то же самое могло случиться и с моим сыном.

— Какой кошмар. Бедная… Как страшно. Не дай бог ещё кому-то. Где она? В какой палате?

— Её кажется завтра должны выписать. Но Вам всё равно по коридорам разгуливать пока нельзя. Лежите, мамочка, беспокойтесь о себе и своём сыне. Другие волновать Вас не должны.

Сказала, как отрезала. Да, верно, но мысль, что моё счастье могло так же проскользнуть мимо и ранить. Самое страшное в жизни любой женщины потерять своё дитя. Мысленно всей душой пожелала Валерии найти силы, чтобы оправиться и жить дальше.

Начались процедуры. Уколы для сокращения матки, антибиотики, забор крови для каких-то там анализов.

Вторая проблема — лактация. Груди давно разрывало на части от молока, превратив в камни. Патронажная медсестра посоветовала сцеживаться и усиленно разминать их. Обед в рот не влез, как я не пыталась, поэтому вернула сотруднице раздачи полную тарелку, которую та молча приняла.

Обход врачом дошёл до меня часам к двум, когда успела уже изрядно понервничать.

— Здравствуйте, — скучающе поприветствовал он. — Как самочувствие?

— Неплохо, — ответила я. — Низ живота тянет.

— Возникли серьёзные осложнения при родоразрешении. Пришлось проводить хирургическое вмешательство. К счастью, основной орган удалось сохранить, но был проведён ряд мер по вашей стерилизации.

— Что за стерилизация? — напряглась я. — Я больше не смогу иметь детей?

— Нет, можете, если проведёте обратную процедуру лигирования и будете готовы умирать, — съязвил врач. — У вас серьёзные проблемы с сердечно-сосудистой системой. Боюсь следующую беременность вы не переживёте.

— Боже мой, — обняла голову руками.

— Не стоит так переживать, мамочка, вы уже совершили геройский поступок, дав жизнь своему малышу, а теперь радуйтесь счастливому материнству. Не думайте о плохом.

Врач говорил много всего, но мой мозг настойчиво отключился, зациклившись на одном — мне нельзя иметь детей. Что ж я за женщина тогда такая? С мужчинами провал, со здоровьем проблема, теперь ещё и это.

Его длинный монолог завершился, а я смогла спросить лишь об одном:

— Когда мне принесут сына?

— Понимаю, — мужчина сочувствующе кивнул. — Роды закончились, а ребёнок до сих пор не виделся с Вами. Потерпите ещё немного. Он сейчас на фототерапии и как раз после неё придет к Вам голодный. Патронажная медсестра принесёт его и заодно проведёт инструктаж по уходу.

Понуро легла обратно на твёрдую подушку и уставилась в потолок. Что ж, подсчитаем плюсы и минусы моего положения. Здоровья — нет. Родных, кроме бабы Тони тоже нет. Работа? Чёрт её знает. Смогу ли теперь выполнять свои обязанности с малышом на руках. Работоспособность явно снизится в разы, а моему директору не нужны потери.

Стоп! Не думай сейчас об этом! Все проблемы имеют решение, и ты обязательно его найдёшь. Главное, все живы и здоровы.

— Здравствуй, Лена, — голос от дверей вырвал из мыслей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Повернула голову, с трудом узнав её. В дорогом шёлковом халате, элегантные золотые серьги в паре с аналогичной подвеской, длинные тёмные волосы собраны в тугой хвост. Она безусловно красива и статна, лишь чуть осунувшееся лицо и синяки под глазами говорили, что девушка недавно родила, а сейчас переживает самое жуткое в доли матери — смерть собственного ребёнка.

— Валерия?

Я тут же поспешила подняться, но девушка вытянула ладони вперёд, останавливая.

— Лежи, лежи. Не вставай, — и подошла к моей постели.

Всё же смотреть на посетительницу снизу вверх не прельщало, и я осталась на кровати в полусидячем положении.

— Как ты? — Лера взирала на меня с неподдельным участием и заботой. — Узнала, что ты пришла в себя и решила навестить.

— Низ живота болит немного. И вот ещё развалюха по совместительству. А ты… Я слышала про… Мне очень и очень жаль, — проклятый голос дрогнул и слёзы побежали по щекам.

Чёрт! Ей моих соплей, как раз не хватает сейчас. Успокойся!

Валерия крепко сцепила зубы и черты лица сурово заострились. Девушка вежливо с достоинством аристократки кивнула, принимая мои соболезнования.

— Благодарю… Моя беременность была тяжёлой с самого начала и незапланированной. Главное, у тебя всё обошлось. Я рада этому, правда.

Валерия не договорила и обернулась на дверь, в проёме которой появилась шустрая невысокого роста женщина со свёртком на руках.

— Ткачук жаждет к мамочке! — заголосила медсестра. — Кто из вас его народил?

— Она, — Валерия дрогнула голосом и, побледнев, отступила в сторону, подпуская медработника ко мне.

— Встаём, дорогая мама. Сейчас будем Вашего красавчика переодевать и наводить туалет.

Я, кряхтя, начала выполнять её указание, но с неудобной панцирной кровати сделать сие — сущее наказание. Лера решительно подсобила мне, подав руку и