Душегуб - Мефодий Громов

— Дык я уже.

Подпрыгнув вверх с одновременным выбросом Ки метра на три, закрутил в воздухе тройное заднее сальто, и, как ни в чем не бывало, спокойно приземлился на ноги.

— Срать болтами… — перешел на высокий тон Джуниор, и от неожиданности все-таки сел на шпагат, даже не заметив этого.

— А еще я летать умею, — натянул я лыбу до ушей.

Однако Джуниор проигнорировал сие высказывание и больше был как шокирован, так и заинтересован в тройном сальто.

Тут он устало вздохнул и продолжил разминку:

— Знаешь, меня уже ничто не удивит…

— Уверен?

Даня застыл на месте и медленно повернулся ко мне. Вначале я встал в классический горизонт, держа тело на десяти пальцах рук у пояса.

— И что? Я тоже так умею, — тотчас он повторил за мной горизонт.

— А так? — повернулся я к нему и убрал одну руку за спину.

Не знаю, как он отреагировал, но наверняка у него из орбит глаза повылезали.

Тут он скрестил ноги и с какой-то иронией и серьезностью в голосе спросил меня:

— А ты знаешь, что за это у нас раньше сжигали на кострах?

— За что, за «это»?

— За колдовство, саркастично выдал он.

Я же посмеялся в ответ:

— Но я ж не колдун.

— Да знаю я, ты — шаман.

Мы рассмеялись, а я, все-таки, поднялся на ноги и покрутил плечами — такое упражнение немного опасно для суставов и связок.

— Кстати, ты в качалку, что ли, ходишь?

— Нет, с чего ты решил?

— Ну, за такое короткое время ты… стал шире, что ли?

— А, я просто делаю зарядку каждый день, — снова улыбка до ушей.

— Знаешь… — задумчиво начал Даня, — ты совсем не похож на остальных. На твоем месте все… — попытался подобрать другое слово он, но не смог: — слепые сидели бы дома, изредка выходя гулять на поводке с близкими, авось, потеряются? А ты вон, один ходишь в парк, бьешь как нефиг делать мировые рекорды, занимаешься акробатикой и выглядишь как какой-нибудь качок, — он покосился на мое затянутое шрамами обнаженное по пояс тело, — жрущий тоннами гейнер и другие добавки.

— Я не качок, — обиделся я, словно ребенок, однако про мировые рекорды действительно удивился.

— Да ладно тебе, Дань! Забей, пойдем лучше попрыгаем!

— Хм, ты прав!

В течении полутора часов мы провели на «взлетке», и я даже немного поделился опытом тренировок с Даней, открыв ему один предел. Он смог присесть четыре сотни раз после эйфории, но на этом я закончил обучение, надеясь, что в скором будущем он заинтересуется этим явлением. Друг был в шоке от того, что ноги-то не болели после такой тренировки и прыгал сальтухи, будучи подкрепленный эйфорией.

И, как и сказал Даня, туева куча народу подошла к половине 11. По меньшей мере человек пятнадцать, однако мне неохота было считать их количество. Все проходили мимо и протягивали руку в ответ на мою левую, а кто-то даже попытался завязать конфликт, мол, руку обоссал, и так далее.

— Он тоже будет участвовать?

— Хе, я думаю, скорее, он будет выигрывать.

— Что ты имеешь в виду?

— Хо-хо, узнаешь…

Такие вот разговоры я слышал краем уха в толпе близ Джуниора.

Все время, пока народ разминался, я прислонился спиной к дереву и замечтался о чем-то своем, игнорируя всех вокруг. В течении получаса прыгуны подтягивались по двойке-тройке, и среди всей толпы даже нашлось место девушке, что меня немного удивило. Чуточку. Она была мне незнакома: ни запахом, ни Ки, ни кармой, что, впрочем, не удивляло. Тут к моей скромной персоне подошел Даня и присел рядом, явно подражая:

— Через десять минут мы начнем. Правила очень просты: необходимо добежать по определенному маршруту до театра имени Сталина, — в голове тотчас наслышался («нарисовался» — будет неправильным словом) довольно длинный путь, и я кивнул, давая продолжить Дане: — Во время гонки нельзя калечить друг друга, и, в общем-то, все…

— А сбивать?

— Эт мо-о-ожно! — заулыбался Даня, полностью понимая меня.

— Слушай, а ты чего так напряжен?

— О чем ты? Я спокоен.

— Ага, ты себя в зеркало видел?

Вместо ответа я нахмурился.

— Оу, звиняй, подзабыл немного…

— Забей, — сказал, как отрезал я.

Не прошло и пары десятков секунд, как я начал невольно прислушиваться к разговорам и услышал:

— Мало того, что новенький, так еще и тупой качок.

— Ага, наверняка ничего не умеет, кроме как кубы напрягать. Вон, аж выпирает все…

Я улыбнулся: ах, как же я люблю конфликты… Жаль, правда, меня на секунду остановил Даня, когда я уже хотел было разобраться:

— Кстати, с нами участвует один стайер. Между прочим, мастер спорта, взял два первых места на олимпиаде.

Я с лыбой до ушей повернулся к Дане:

— Ты надеялся, что я испугаюсь?

— Э-э, нет, просто предупредил…

Махнув рукой, прислонился к дереву:

— Забудь, он всего лишь спортсмен.

Не имея представления о моей скорости, тот лишь пожал плечами и, поднимаясь, произнес:

— Как знаешь… — и уже громче: — Народ, пятиминутная готовность!

Все вдруг зашевелились, вспомнив о том, что не размяли, ну, или просто для показухи. И тут меня прошибло: ведь нужно бежать по определенному маршруту, а вот какому, я забыл узнать. Однако, как оказалось позже, зря волновался: просто нельзя забегать дальше штук, обвязанных большущими лентами. Поэтому просто бродил по небольшому пяточку взлетки, не обращая внимания на тех, кому не нравились мои клики языком. Объявили сбор, на который быстро стянулись все присутствующие и быстро объясняли правила. Едва все началось, ко мне подошел высокий мускулистый парень, от которого несло недавним потом и чем-то не совсем приятным. Смрадом, в общем.

— Это ты новенький?

Я не стал обращать на него внимание — если буду говорить с каждым встречным, вся жизнь пролетит…

Пока он пытался докопаться до меня (явно не познакомиться решил), объяснения закончились, и последовала команда «приготовиться». Что ж, поиграем. У всех (без исключений) кровь буквально кипела, и сердца готовы были разорвать грудь. Кто-то встал в нижний старт, кто-то высокий, а кто-то еще не нашел свое место на четырехметровой в ширину дорожке, бегая из угла в угол. Вдруг кто-то сзади попытался пододвинуть меня, но я не шелохнулся под напором всей его массы и на сантиметр и узнал того самого «строителя тела».

— Это мое место, свалил в ужасе.

Рядом послышались как робкие шепотки, так и громкий смех приспешников. К нам сквозь толпу стал протискиваться Даня, чего я уж совсем не ожидал.

— Леха, отстань от него, — это звучало больше грубо, чем прошение, — он слепой…