"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахманов Михаил Сергеевич

Ангел убрал с лица тину и согнал с головы наглую лягушку. Потом посмотрел на друзей и, проявив вдруг чудеса смекалки, закричал:

— Самсон, что ты сидишь, утро ведь!

— Ну и что? — удивился тот.

— Так ведь ты еще там! — Бенедикт кинулся было к другу, но поскользнулся и упал.

— Ну и что? — Рыжий воришка спросонья не мог понять, о чем идет речь.

— Вот заладил, давай сюда, иначе ты рискуешь!

— Чем?

— Чл… — ангел закашлялся. — Ты рискуешь стать женщиной!

— Кто, я? — Разноцветные глаза наконец открылись.

— Ты, ты! Перейди линию! Скорее, солнце всходит!

— Где? — Самсон окончательно проснулся и, вспомнив о вчерашних событиях, со всех ног кинулся к друзьям. В самый последний момент он перепрыгнул через белую линию, намазанную краской прямо на земле. Первый лучик солнца застал его уже в другом государстве.

Бенедикт поймал вора у самой кромки воды, не дав ему упасть. Самсон с перекошенным от страха лицом спросил:

— Я успел?

— А это бабушка надвое сказала, — съехидничал черт. — Ты как раз в прыжке завис над линией, когда солнце взошло.

— И что?

— Не знаю, — ухмыльнулся Гуча, который просто не мог упустить такой великолепный шанс поиздеваться над пройдохой принцем. — Может, ты уже не принц, а принцесса. Принцесса Самсония, например. Как тебе такое имечко, а?

Самсон покачнулся и побледнел так, что стало видно даже сквозь гаремные румяна. Ноги отказались его держать, и он мешком осел в ту самую грязную водичку, от которой уберег его ангел.

— Да ты не расстраивайся, — продолжал издеваться черт. — Подумаешь — девкой стал. Это же прекрасно! Мы тебя замуж отдадим. Приданого ты себе столько наворовал, что с руками оторвут!

— А приданое зачем? — удивился ангел.

— А ты таких страшных девок где-нибудь видел? Даже Гризелла, на что уж ведьма, и то посимпатичней будет.

— Может, обойдется? — спросил ангел, который принимал все за чистую монету, а принца жалел от души. — Может, его не задело?

— Что ты! — Черт взмахнул руками, с трудом сдерживая смех. — Задело! Как минимум наполовину девкой стал!

— На которую? — ухитрился выдавить из себя Самсон.

— Ну, судя по тому, что щетина на лице у тебя присутствует, то на нижнюю, — успокоил подопечного черт.

— Ох! — Бенедикт всплеснул руками. — Ничего, Самсонушка, мы тебя вылечим! Мы еще заклинаний почитаем!

— Он почитает, — рассмеялся Гуча, не обращая внимания на полуобморочное состояние принца и слезы ангела. — Он тебе такого начитает!

Самсон наконец обрел способность шевелиться. Он аккуратно оттянул край планов и так же аккуратно пошарил в них рукой. Видимо, все было на месте — глаза несчастного заблестели и, не выдержав такой бури эмоций, принц упал в обморок.

— Чего это он? — испугался Бенедикт. — Умер?

— Не бойся, от счастья не умирают. Помоги мне его из воды вытянуть, захлебнется ведь, — сказал Гуча, переворачивая страдальца на спину. — Вот от этого он точно умрет. Не рыба, чтоб под водой дышать.

— Так ты его, значит, специально ввел в заблуждение! — воскликнул Бенедикт, помогая черту вытаскивать пострадавшего на скользкий бережок. — С целью причинить физический вред в виде обморока и невосполнимый моральный ущерб от сознания собственной неполноценности как особи мужского пола?

— Зануда ты, ангелок, — Гуча аккуратно уложил Самсона на травке и прилег рядом. — Какой такой ущерб, не пойму? Какой вред? Ты посмотри на мою шутку с другой стороны — кто он был раньше? Мальчишка, у которого одна радость в жизни — украсть игрушку поярче! Зато теперь, испытав такое горе, такое потрясение, он счастлив будет всегда!

— Это еще почему?

— От сознания своей мужественности, как ты говоришь. Знаешь, он теперь как по малой нужде захочет сходить, так каждый раз такое счастье будет испытывать! Всю жизнь, между прочим, счастливым будет, независимо от обстоятельств и социального положения. Вот так! — Гуча от души расхохотался.

— Странно.

— Ты о чем?

— Да думаю, как, оказывается, человеку для счастья мало надо — всего лишь сходить пописать.

— В кои-то веки ты прав, ангелок, — сказал черт. — Жаль только, что люди этого не понимают, все смысл в жизни хотят найти.

— И что, находят?

— Находят! Кто в деньгах, кто к власти рвется, а кто-то детей плодит, чтоб след, значит, в веках оставить. Некоторые подвиги совершают славы ради. Каждый по-своему счастье понимает и в соответствии с этим пониманием дурью мается. А для счастья всего-то надо — глоток чистой воды, краюха хлеба, ясное солнышко над головой и, как сказал ты, возможность спокойно пописать. Смотри, принц-то в себя приходит!

Самсон открыл глаза, посмотрел на друзей, растянул губы в глупой ухмылке.

— Ребята как я счастлив! — сказал он и, все еще сомневаясь, опять пошарил в штанах, проверяя, все ли там на месте. — Я даже не знал, что можно быть таким счастливым!

— Ну, что я тебе говорил? — поддел ангела Гуча. — Давайте-ка, ребятки, найдем лужу почище и смоем с вас это гаремное безобразие!

— Ты про что? — не понял его принц.

— Про косметику, — пояснил черт. — Ваши физиономии точно фонари светятся, а на свет, как известно, кого только не занесет!

Подхватив пожитки, компания направилась на север по протоптанной неведомо кем тропинке.

Пейзаж снова резко изменился. Только что за спиной колыхалось море песка, казалось, достаточно немного напрячь глаза, и увидишь горы, отделяющие Последний Приют от остального мира, и тенистые леса Рубельштадта. Отошли от границы несколько шагов, и… каменистые холмы, болотистые речушки, редкий кустарник, небольшие озерца сменили горячий песок, и жару, и далекие горы. Казалось, кто-то большой и сильный просто переменил декорации, предлагая сыграть следующий акт пьесы под названием жизнь.

Выбрав небольшое озеро с поросшими сочной травой берегами, друзья остановились. Нужно было привести себя в порядок и позавтракать, чтобы со свежими силами выступить навстречу новым приключениям. Парни бросились к воде, а Гуча, разостлав платок прямо на траве, заказал сытный завтрак. Лежа на боку, он лениво жевал кусок хорошо прокопченного мяса и посмеивался над стараниями своих подопечных.

Что только ни делали бедные юноши, чтобы смыть краску! Терли лицо песочком и тиной, сбивали перламутр с лысин найденным на берегу плоским камнем. Часа через три они добились некоторых успехов — Самсон сиял девственной чистотой новорожденного поросенка, у Бенедикта осталась только бордовая точка меж бровей.

— Молодцы! — похвалил их черт. — Вот только родинка у ангела как бы не к месту. А волосы отрастут. Наверное…

— Не смывается, — вздохнул ангел и потер пятнышко пальцем.

— А как ее тебе рисовали? — спросил Самсон.

— Какими-то иголками кололи.

— Ого, — присвистнул Гуча. — Оставь ее в покое. Это татуировка. Теперь только кислотой выжигать.

— И что, мне теперь так и ходить? — возмутился Бенедикт.

— Ну и что! — с полным ртом пробубнил Самсон. — Я слышал, что за морем есть страна, где каждый мужчина с такой точкой во лбу ходит. И, между прочим, у них это считается почетным!

— Ну, если так, то ладно, — согласился Бенедикт и присоединился к трапезе.

После еды Гуча убрал платок-самобранку и разостлал на траве карту.

— Так, ребята, эта тропка выведет нас на большую дорогу. Дорога прямая, до города рукой подать.

— А как называется город? — спросил Самсон.

— Крепость, ответил черт.

— Да нет, я спросил, как столица называется.

— Говорю же — Крепость. Название города такое. Правит страной король Клаус, а принцессу зовут Брунгильда Непобедимая.

— Мамочки… — выдохнул Бенедикт. — Ну и имечко!

— Что-то мне туда не хочется. — Принц умоляюще посмотрел на черта. — Если она Непобедимая, значит ее действительно никто не победит.

— Логично, — согласился Гуча. — Бабы тут действительно ненормальные. На что я крепкий мужик, и то после бультельерши не могу очухаться.