Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

за сорок, то второй сверстник Михаила. Волевое и обветренное лицо с рублеными римскими чертами. Высокий рост. Крепкое сложение. Выглядит весьма брутально. И наверняка пользуется успехом у женщин далеко не только из-за своего высокого положения.

— Здравия вам, — произнес Романов, остановившись, едва пройдя в дверь.

— Привет, Михаил, — ответил Дука.

Склир только кивнул. Нормально. Это не пренебрежение. Социальный статус даже воеводы Пограничного не идет ни в какое сравнение со стратигом. Плюс древний аристократический род. Так что даже обозначенное приветствие означает расположение к вошедшему.

— Ты хотел меня видеть, стратиг, — произнес Романов, обращаясь к Склиру.

Не сказать, что Михаил испытывал какой-либо пиетет по отношению к хозяину кабинета и его гостю. Но и обострять не собирался. Поэтому остался стоять у двери, сунув большой палец правой руки за пояс, а левую положив на рукоять меча.

Кстати, тот факт, что его не разоружили, выглядит вполне обнадеживающе. Конечно, оба аристократа перед ним также вооружены, и пользоваться клинками они умеют. Это не золотая молодежь двадцать первого века, у которых все решается за бабки и с помощью связей папаш. Местные молодые люди с детства обучаются владеть оружием и служат империи, участвуя в войнах.

Но к чему усложнять, когда можно обезоружить посетителя. Однозначно хороший знак, указывающий на то, что с ним все же хотят для начала договориться. Или же демонстрация дружины русичей к готовности драться возымела свое действие. Сегодня для империи болезненна потеря каждого корабля.

— У меня к тебе вопросов нет. Но с тобой хотел переговорить Иоанн Дука. Вы, кажется, знакомы.

— Да, это так, — подтвердил Михаил.

— Тогда оставлю вас, — поднимаясь со своего места, произнес Склир.

— Что такого случилось, что стратиг вдруг покинул свой собственный кабинет? — когда за тем закрылась дверь, поинтересовался Романов.

— Ничего, если не считать этого, — взяв со стола свернутую в трубочку грамоту и демонстрируя ее, произнес Дука.

В глаза тут же бросилась восковая пурпурная печать. Императорский цвет. Никто другой не посмеет воспользоваться им. Вплоть до смертной казни.

— И что же понадобилось от меня Алексею?

— А сам-то как думаешь?

— Пушки.

— Именно.

— Надеюсь, устранять носителя или прятать его в темницу у тебя приказа нет?

— Считаешь нас глупцами? Какой нам смысл делать с тобой что-либо, если в твоем городе уже налажено производство. Но вот если не получится договориться, я имею полномочия добиться своего силой.

— И что же тебя останавливает? Потери? Сомневаюсь.

— Что бы ты там для себя ни решил, но Алексей благоволит тебе. Он не желает причинять тебе вред. Но и не может себе позволить, чтобы столь грозное оружие стало достоянием кого-то иного, кроме ромеев. Если бы император имел уверенность в том, что оно больше никому не достанется, то он не стал бы настаивать. Но ведь такой уверенности нет. Самая охраняемая тайна империи — греческий огонь. Но даже этот секрет становится достоянием то одних, то других проходимцев. Благодаря тому что они так же строго хранят тайну, он пока не стал известен многим. Но кто может поручиться, что все это не изменится?

— Согласен с тобой. Но пушки это не греческий огонь. Получив один образец, по его подобию можно создать хоть сотни. Правда, подобное пока под силу разве только империи.

— Не думаю, что все так уж сложно. Предполагаю, что стоимости одной пушки хватит на то, чтобы полностью вооружить сотню доспешных воинов. Но не думаю, что в отношении оружия нужно руководствоваться одной лишь ценой. Уверен, что желающих заполучить эти твои пушки уже много. И за ценой они не постоят.

— Глупо было бы это отрицать. Мы уже изловили двух подсылов еще у себя дома, в Пограничном. Одного взяли уже здесь. А после моей демонстрации не сомневаюсь, что вскоре потянутся посланники с заманчивыми предложениями.

— Итак. Что ты решаешь?

— А что я получу взамен?

— Золото и серебро. Плата будет щедрой. К тому же мы выкупим у тебя все захваченные тобой галеры и пленников. Ты получишь даже больше, чем от арабов.

— И с чем связана такая щедрость?

— Нам нужны работники на каменоломнях. Благодаря твоему цементу в империи теперь наметилась недостача в строительных материалах.

А еще такая мера лишает арабов готовых моряков, которых в одночасье не обучишь. Тут мало знать, нужен еще и опыт. А это годы подготовки. В свое время Гитлер отдал приказ своим подводникам расстреливать моряков, спасающихся после потопления судов.

— Пленных офицеров и купцов я передавать не стану, — не задумываясь, ответил Михаил.

— Мы это предвидели. Обозначь цену выкупа, и ты получишь ее сполна.

— А вы с арабов получите потом с лихвой.

— У нас есть время. Мы можем ждать хоть годы.

— Согласен.

— Итак, мы договорились?

— Нет, Иоанн. Плату за моих пленников я и так получу. Выкупив же их у меня, император еще и возьмет сверху. Получается, что это обоюдовыгодная сделка. Что же до пушек, то я желаю получить те же самые льготы, которые сегодня имеют венецианцы.

— Боюсь, что Комнин не пойдет на это.

— Отчего же? Алексей даровал им привилегии в обмен на предоставление флота. Но с моими пушками флот империи уже через год сможет сокрушить на море любого врага. А раз так, то какой смысл придерживаться договора, потерявшего всякий смысл? Конечно, венецианцы захотят сохранить такое положение дел. И наверняка пошлют свой флот. Но ты встретишь его и разобьешь.

— А какой смысл Алексею менять одних стервятников на других?

— Как бы много у меня ни было товаров и кораблей, я один. Венецианских купцов сотни. Они, как паразиты, расползлись по всем городам империи и диктуют свои условия, разоряя других торговцев. Мне одному это не под силу. Поэтому выгода империи очевидна. Ромейские купцы вновь расправят плечи, пошлины снизятся, а приток в казну увеличится. К тому же если подготовить пушки и научить их расчеты втайне, то расторгнуть договор с венецианцами можно будет в тот момент, когда ты будешь готов к битве.

— Они непременно захотят за это нас наказать. И когда их флот направится к Константинополю, Алексей может захватить купцов и отобрать их товары по всей империи, — с понимающим кивком произнес Дука.

— Казна получит единовременное поступление, и снижение пошлин пройдет для нее безболезненно. Цены будут снижены, народ доволен, ромейские торговцы станут возносить императора.

— Когда ты сможешь передать секрет?

— Как только получу соответствующую грамоту от Алексея. Но уже сейчас советую тебе отправить по три человека на каждый мой корабль, чтобы они начали осваивать пушки.

— Михаил, насколько правда то, что Евгения умерла не от болезни, а ты причастен к