Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

Только как бы наши пушки потом не оказались еще у кого. Да хоть у тех же торгашей-венецианцев.

— Не окажутся. Сколько они уже с ромеями дела ведут и называют себя самыми верными друзьями? Но что-то я не вижу, чтобы Комнин передал им секрет греческого огня. Выделить какое-то количество для драки это да. Но только не секрет производства.

— Ну, так и пушками может поделиться.

— А вот этого он делать не станет. Потому что изготовить пушки по образцу и подобию куда как проще, чем догадаться о том, что понамешано в горючем зелье.

— Пожалуй, твоя правда, воевода. Но я все же поостерегся бы.

— Ничего. Рано или поздно все тайное становится явным. Главное, помнить об этом и успеть извлечь наибольшую выгоду.

Глава 23

Чугун и пушки

Расплавленный металл побежал тонкой струйкой в керамический ковш. На стенки и вверх брызнули сотни искр. Михаил поспешил прикрыть лицо рукой, укрытой в парусиновую рукавицу, и отшатнулся в сторону. Пара секунд, и на смену искрам пришел нестерпимый жар, пыхнувший из ковша и исходящий от желоба, по которому стекал чугун.

Наконец емкость заполнилась, и Хуоджин одним ловким движением вогнал в сливное отверстие пробку. Раскаленный поток быстро сошел на нет. Китаец снял сверху пленку образовавшегося шлака и кивнул Михаилу на ручки, железные ломы, приделанные к толстостенному ковшу.

Вес вышел изрядным, но не неподъемным. Отойдя от печи всего-то на три метра, они начали заливать чугун в установленные на земле формы. И вновь полетели в стороны брызги. Как только металл появился в заливном отверстии, лить прекратили и перешли к следующей форме.

Примерно с полчаса работы, и весь чистый металл был выбран. Какая-то часть еще оставалась на дне вместе с осевшим мусором. Его выгребли, вскрыв каменную дверцу. Все. Печь готова к следующей загрузке. Но Романов только покачал головой, мол, погодим.

В его планы не входило повторное использование этой временной печи, пусть и выполненной со всем тщанием. Он хотел убедиться в том, что его новый металлург в принципе может варить чугун и обращаться с ним. После этого все будет разрушено, превращено в мусор и выброшено в море. Чтобы не оставлять за собой грязь.

Для своих опытов он арендовал небольшое подворье за высокими городскими стенами Китиона. Древний город с обширной гаванью, каковой позавидуют и порты Царьграда, служил не только торговым центром, но и базой ромейского флота. Правда, сейчас тут не больше десятка кораблей, которые не в состоянии оказать сколь-нибудь существенное влияние на обстановку.

Впрочем, их состав увеличился ровно на двадцать одну галеру арабской постройки. Или это случится, как только Романов получит соответствующее вознаграждение. Если же нет, то он продаст их багдадскому халифу. Тому ведь дешевле выкупить готовые корабли, чем построить новые. И уж тем более после того, как лишился двух своих важнейших верфей в Акко и Тире.

Вообще-то чисто технически он их сохранил, так как мастера остались целыми и невредимыми. А кадры, как известно, решают все. Но материальные потери колоссальны. Когда еще удастся завезти все потребное для возобновления строительства кораблей. А ведь еще и восстановление городов, по которым прошлись страшные пожары.

Плюс к уничтоженным и захваченным кораблям Михаилу удалось нарушить движение по отлаженным торговым путям. Что нанесло серьезный урон казне халифата. Всего лишь за месяц он сумел сделать то, что никак не выходило у ромеев при наличии более существенных сил и ресурсов.

А ведь помимо всего этого в плену у Романова находится более трех тысяч арабских моряков. А это опять же те самые кадры. И полсотни состоятельных пленников. И за тех и за других он намеревался получить богатый выкуп. О рядовых позаботится халиф, о купцах и офицерах их родственники. И в последнем случае сумма должна быть существенно выше…

— Ну что, давай смотреть, что у нас получилось, — потирая руки, произнес Михаил.

Хуоджин только снисходительно улыбнулся, наблюдая такое нетерпение. Поначалу-то был словно напуганный мышонок. Но за прошедшие недели пообвыкся, понял, что не простой невольник, а находится на особом положении. Вот и расправил плечи. Но Романову на это накласть с прибором. Забитый раб ему без надобности, чего не сказать о мастере, знающем свое дело.

Вооружившись молотками, они начали безжалостно разрушать песчаные формы, являя свету горячий металл, превратившийся в различную утварь. Всего они отлили по пять больших сковородок, форм для выпеки хлеба, казаны, чугунки, кастрюли, гриль.

Объем металла для этого потребовался небольшой. Но ведь тут главное — попробовать. И получившийся результат Михаила радовал. Форма посуды для Хуоджина была явно непривычной. Но китаец справился на отлично. Такая утварь, если ее банально не разбить, может служить веками.

По роду своей деятельности Михаил сталкивался с домами, в которых канализация была устроена более ста лет назад. И при этом в трубах имелась разве только грязь и незначительная ржавчина. Они ее даже не меняли. Так что долговечность у чугуна поистине феноменальная.

Одну из сковородок Михаил тут же взял в оборот. Отбил и сточил прибыль, очистил от песка, отмыл и водрузил на очаг. Поджарил бекон и потом залил яйцами. Всегда любил яичницу на чугунной сковородке. Все эти новомодные антипригарные… Жена конечно же пользовалась ими. Но он время от времени предпочитал доставать старую, доставшуюся еще от бабки. Здесь пользовал только железную. Вкус совершенно не тот. От предвкушения у него даже слюнки потекли.

Едва только яичница поспела, как он перенес сковороду на грубо сколоченный стол в тени оливкового дерева. Вооружился вилкой, причем не тем двузубым убожеством, что пользовали ромеи. А нормальной, железной, с четырьмя зубьями, вороненой на льняном масле. Столовые приборы в Пограничном изготавливались в ограниченном количестве, потому как больше они нигде спросом не пользовались. Есть можно и деревянной ложкой, а вилка так и вовсе баловство.

Отделив кусок с беконом, отправил следом за хлебом. И по обыкновению тут же обжег небо. Все как всегда. Не мог он иначе. С одной стороны, неудобство, с другой — яичницу любил именно горячую, потому и ел прямо со сковородки. Никак иначе ее не воспринимал.

Вкус отличается от получающегося на железе или керамике. Но пока все еще не тот. Впрочем, сковорода ведь новая. Со временем все поменяется. С образцом у него дома тоже происходили такие метаморфозы, когда сковородку отбеливали с песком, выжигая при этом все масла и нагар. Но потом все возвращалось на круги своя.

Михаил уже приговорил половину сковородки, когда на двор влетел всадник, поднявший клубы