Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– никто. Только твоей милостью и живет, и князем называется. А захочешь – будет другой называться.

– Какой еще другой? – Эльга отстранилась и в изумлении посмотрела на сестру.

– Ты знаешь какой! – Склонив набок голову, Володея глянула на нее с лукавым намеком. – Я еще с того лета, как из Плескова приехала, примечала. Или скажешь, тебе Свенельдич не нравится?

У Эльги оборвалось сердце: неужели два года назад со стороны было так заметно, что ее влечет к зятю? К тому же ее поразило, как за эти два года Володея, сделавшись женой и матерью, стала уверенней: старшей сестре советы дает!

– Я еще дома, когда он только приехал к нам тебя второй раз за Ингвара сватать, приметила – тебе сам сват и приглянулся! – продолжала Володея.

– Неправда! – Эльга одолела смятение. – Не нравился он мне! Совсем наоборот!

Это было почти так: в те дни после внезапной гибели отца, когда Эльга впервые увидела Мистину, его вид показался ей слишком дерзким, а повадка – вызывающей. Она терпела его только ради надежды попасть с его помощью к Ингвару – наследник Ульва из Хольмгарда казался ей куда более подходящим женихом, чем Дивислав с Ловати.

– Мы с Беряшкой обе примечали!

– Выдумали вы все, девки! Что вы могли примечать, сами тогда едва в поневы влезли!

– Глаза-то у нас были! Чем Свенельдич тебе не князь? И собой хорош – по виду трех таких, как Ингвар, стоит. И родом не хуже – я слышала, у него мать была ободритская княжна, да? Пока Ингвара нет – объяви людям, что разводишься с ним, рушник разорви и возьми Свенельдича в мужья. У него после греков такая слава – люди примут его.

– Девка, ты с ума спрыгнула! – возмутилась Эльга. – У Свенельдича есть жена! И это наша с тобой сестра! Чтоб ему на другой знатной жене жениться, сперва надо с ней развестись! А Ута – тоже племянница Вещего! И я с моей сестрой такой подлости не сотворю!

Володея прикусила язык. Скромную Уту она как-то упустила из виду. Эльга тоже молчала, стараясь успокоить чувства и придумать, как уйти подальше от этого разговора. Хотелось напомнить Володее, сколь многим она, Эльга, обязана Уте. Сколько раз сестра, полная молчаливой, но стойкой и прочной, как кремень, преданности, спасала ее честь, судьбу, саму жизнь! Оба раза она выходила замуж ради того, чтобы помочь Эльге, и в первый раз овдовела из-за нее же. Даже в тот день, когда Мистина унес Эльгу из логова Князя-Медведя, дорогу в чащу ему показала Ута.

Память об этом наполняла душу стыдом. Ута заслуживала куда большей любви и уважения, чем сестра и муж оказались способны ей дать. Мистина женился на ней ради чести владеть племянницей Вещего и родственной связи с Ингваром; он почитал ту из двух сестер, которая ему досталась, но желал с самого начала другую, ту, которой завладеть по закону не сумел.

Ну а когда Эльга посчитала себя сводной, привязанности к сестре не хватило, чтобы ее остановить. Но целиком отнять мужа у сестры, отдавшей ей все, она не смогла бы. Совесть не всегда вовремя кладет предел желаниям, но рано ли поздно она должна вступить в дело, если человек не хочет вовсе утратить уважение к себе.

– Ингвару и надо было на Уте жениться, – обронила Володея, косясь на Эльгу из-под ресниц. – У нее же первое дитя от него, да?

– С чего ты взяла? – потрясенно воскликнула Эльга.

– Так личиком похоже.

– Улебка на саму Уту и похож! – Эльга взяла себя в руки. – И ты мне этих глупостей не выдумывай! Между нашим родом и Ингваром уговор: мы вместе владеем всеми землями родов наших, от Греческого моря до Ладоги. И Святка наш все эти земли один унаследует после нас. Как бы там ни было – если я с Ингваром разведусь, мой сын утратит половину своего наследия. А я этого не позволю, даже если Ингвар еще пять жен приволочет!

– Ну, как знаешь, дело твое, – холодновато и насмешливо обронила Володея. – А только, может, с другим-то мужем у тебя и детушек бы прибавилось… Ута вон троих принесла…

Этот намек снимал вину в малочадии с Эльги и перекладывал на Ингвара – хотя у него-то, считая Улебку, сыновей было двое. Но Эльга не обрадовалась, а испугалась. Сколько лет она мечтала о втором ребенке, но суденицы сыграют с ней очень дурную шутку, если пошлют его сейчас – когда она уже не жена своему законному мужу и того вовсе нет в Киеве. Вот этим она загубит себя безвозвратно!

– Пока Ингвар мой муж, он моему роду Олегову даст власть над половиной света белого! – сказала она, гоня прочь эти мысли. – А стань кто другой – пропадем в раздорах бесконечных. Я этого не позволю.

– Ингвар – неудачливый человек! – горячо возразила Володея. – Из греков едва жив воротился! Если бы не Свенельдич – остались бы вы без войска, без добычи и без Руси, пожалуй! Какого ты от него счастья для своего рода хочешь? С ним вы пропадете, да и все!

– Удачей не один человек владеет, а весь род! – напомнила Эльга. – Род Ингвара ведется от Одина. Его кровь – это кровь богов, и удача в ней не истощится, пока стоит белый свет. Даже пусть… у Ингвара у самого удачи не много, но он ее детям и внукам передаст. Сыну моему удачи хватит! Я не разорву связь внуков моих с родом Одина. Мой род дал мне все, что я имею, и я его не предам!

– И я свой не предам! – запальчиво подхватила Володея. – Через меня мой род в Чернигове станет княжить! Навеки! А ты смотри – не пожалей потом.

Эльга ничего не ответила, но какой-то голос в душе холодно сказал: нет. Олег Вещий один владел землями полян и саварян, и они были бы ему плохими наследницами, если бы позволили разделить эти волости.

Но обдавало холодом при мысли, что те же замыслы может вынашивать и Мистина. Младшая сестра пусть говорит, что хочет, здесь нет беды. Но если сам Мистина тайком прикидывает, не избавиться ли ему от Ингвара и не занять ли самому место мужа Эльги и князя руси, противостоять ему ей не хватит сил. Ни как у женщины, ни как у княгини. Сейчас Мистина – оружие в ее руке. Но пожелай он – и она сама станет лишь послушным его орудием, хочет она того или нет.

До этого разговора Эльга хотела подарить Володее