"Фантастика - 2024". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) (ЛП) - Атаманов Михаил Александрович

– Мне не так-то легко запудрить мозги, мой любимый демиург. Рассказывай. В моей жизни было слишком много «последних часов», и этот последний час ничем не хуже всех остальных, – Жак не стал выбираться из вертолетного кресла и лишь вытянул ноги, с наслаждением разминая затекшие мышцы.

Неожиданно рядом с ним, прямо на приборной доске, появилась кружка с ароматным травяным настоем. Жак недоверчиво потрогал ее пальцем. Горячая. Он осторожно взял ее в руки и заглянул под донышко, надеясь, что это кибермозг вертолета решил угостить его напитком из своих потайных запасов. Приборная доска была абсолютно гладкой. Ни одной щелочки.

– Пей, не сомневайся. Нормальный чай, – весело предложила Элеонора и лукаво сощурилась.

Теперь она была похожа на прежнюю Эльку. Ту Эльку, которую он любил.

– Дешевый фокус, – неуверенно пробормотал Жак, думая о том, что сумасшествие, похоже, оказалось заразным. Еще полчаса, и он сам вообразит себя богом или демиургом.

– Ты сказала, что у нас мало шансов, – напомнил Жак, осторожно отхлебывая горький настой. – Поподробнее, если можно.

– Сюда идет дыроносец, – просто ответила Элька и села прямо на землю. – Нам не вырваться.

– Они в ловушке, – кибермозг «Гедабаса» пунктуально отслеживал изменение координат радиоактивной метки. – Ваш драгоценный Исток Сущего не сможет покинуть планету.

– Ты видел, как ловко она ускользнула от ядерного удара? – Гарм был зол и напуган. Он внимательно наблюдал за стартом ракет с секретной базы. Видел, как их атаковал имперский крейсер, случайно оказавшийся в нужном месте, в нужное время. Имперцам удалось сбить почти все ракеты. Только две каким-то чудом проскочили через лазерную сеть. Одна взорвалась с задержкой в пустынном малонаселенном районе. Вторая сработала штатно и смела с лица планеты целый город, но Исток каким-то чудом успела покинуть опасную зону.

– На Эстее есть космические корабли? – спросил Гарм Скабед, хотя сам прекрасно контролировал всю получаемую информацию.

– Все посадочные модули покинули планету по приказу Муратона. Их экипажи сейчас расквартированы на орбитальных крепостях. Известно, что во время ядерной бомбардировки Глогара погибло сто сорок имперских солдат и телевизионная съемочная группа в составе шести человек. До выяснения всех обстоятельств трагедии полеты на Эстею запрещены, – кибермозг сухо процитировал официальные сводки и добавил от себя: – Генерал Демс нарушил собственный приказ и собирается высадить вблизи Глогара спасательную группу на трех посадочных модулях. Существует вероятность, что Исток воспользуется ими. Однако, по существующему графику, высадка спасателей должна состояться через пятнадцать минут после прибытия нашего дыроносца.

– Гиперпереходы?

– Отключены и опечатаны. Вплоть до особого распоряжения. Но, опять же, в целях повышения эффективности спасательных работ они могут быть активированы.

«Я бы на ее месте вступил в переговоры с имперцами, – размышлял Гарм. – Почему она этого не делает?»

– Гедабас, готовь удар, – неожиданно для себя приказал он.

– Этого делать нельзя, – возразил кибермозг.

Гарм немного удивился. Киберы по природе своей не способны спорить. Они созданы, чтобы повиноваться. Возможно, конкретно с этой моделью конструкторы перемудрили и использовали нестандартное программное обеспечение?

– Старт ядерных торпед демаскирует звездолет, и мы подвергнемся атаке имперского флота, – объяснил кибермозг. Скабед успокоился. Электроника не взбунтовалась, а просто предупреждала об опасности. Это нормально.

– Готовь удар, – повторил он. – Восемью торпедами. Хочу, чтобы имперцы на время забыли о спасательных операциях.

Циклопические механизмы в трюмах «Гедабаса» пришли в движение. Огромные манипуляторы бесшумно извлекли торпеды из консервационных капсул. Одна за другой серебристые сигары оплетались щупальцами чувствительных датчиков. Специальные тестовые системы безошибочно находили малейшие неисправности, меняли пришедшие в негодность детали, добавляли топливо и подзаряжали аккумуляторы. Восемь диффузных ядерных торпед ожили в считаные мгновения. В их титановых корпусах завертелись гироскопы, фиксируя текущее положение в пространстве. Загорелись светодиоды на электронных схемах. Никто и никогда не увидит их радостного перемигивания, скрытого в глубине непрозрачного корпуса. Электронная начинка встрепенулась, ощутила мощь двигателей и могущество ядерного заряда. Машина, созданная машинами, пробуждалась, чтобы воплотить высшую цель своего существования. По жгутам проводов побежали сигналы. Торпеда напряглась в предвкушении восторга свободного полета. Скоро она испытает пустоту безвоздушного пространства, а чуть позже давление свистящего воздуха на закрылки. Никто не знает, что чувствует торпеда, стремящаяся к цели. Счастье, ужас или жажду крови. Разум наградил ее безупречными органами чувств и мощным электронным мозгом, но почему-то отказал ей в эмоциях и этим сделал ее совершеннее любого живого существа.

Жак поперхнулся травяным настоем.

– Дыроносцы запрещены, – прохрипел он.

– Кем запрещены? Для кого запрещены? – Элька провела рукой по земле и, секунду подумав, сотворила себе стакан чая с лимоном. Вдохнув приятный кисло-сладкий аромат, она добавила в напиток хорошую порцию коньяка. Всё равно никто не заметит.

– Империя и Конфедерация запретили это оружие, – неуверенно заявил Жак.

– Они всего лишь договорились не применять его друг против друга. После того, как лишились дюжины своих лучших планет, – Элеонора сделала глоток и посмотрела на небо. Ветер дует со стороны Глогара, и радиоактивное облако будет здесь через полчаса. Только этого не хватало.

– Кто-то получил доступ к страшному оружию. Кто-то, кому нечего терять, – Элька почесала затылок, взлохматив грязные, давно не стриженные волосы. – Некая угнетенная раса, не имеющая собственной планеты. Им не страшен возможный ответный удар.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Жак.

– Эх, дали бы мне часика три, и я бы знала всё, – усмехнулась Элеонора. – А сейчас мне известно только то, что к Эстее на сверхсветовой скорости приближается дыроносец, и нет силы, способной остановить его. Он пронзит планету и оставит в ее ядре зародыш черной дыры. С этого момента для нас закончится всё. Даже для меня. Черная дыра – это кладбище отработанной материи, заготовка грядущего Большого Взрыва.

Жак почувствовал, как кровь отлила от его лица. Настой в кружке покрылся мелкой рябью – задрожали руки. Он отбросил кружку.

– Надо остановить эту дрянь. Любой ценой!

– Это невозможно, – Элеонора виновато опустила глаза.

– Перехватить на подлете. Уничтожить экипаж, – рука Жака потянулась к лучемету.

– На Эстее нет ни одного корабля.

– А…

– У имперцев тоже нет подходящих перехватчиков. Расслабься. Всё кончено. Если только Дед не ошибется.

Жак бессильно откинулся на кресле. Сильный, смелый и умный король ничего не мог сделать для своей родной планеты и должен надеяться на ошибку какого-то старика. Элька, конечно, абсолютно права. Остановить дыроносец невозможно. Он по определению идет на скорости, многократно превышающей скорость света. Иначе он просто не успеет выйти из зоны поражения рожденной им же черной дыры. Чтобы уничтожить дыроносец, нужно вылететь ему навстречу, точно зная направление, с которого он приближается. Тогда есть шанс поразить его бортовым оружием. Всё достаточно просто, если не считать того, что в Галактике не так много кораблей, выдерживающих подобные перегрузки. Из всех звездолетов, на которых когда-либо летал Жак, на такое был способен только гридерский «Гедабас». Жаль, что его продали.

– Постой, – внезапно оживился он. – Ты же умеешь телепортироваться. Ты перетащила меня из камеры прямо к лифту. А потом от Цитадели к Глогару.

– Я тебе уже объясняла, – Элькины глаза вновь стали усталыми и отрешенными. – Если бы у меня было три часа, то сила вернулась бы ко мне почти полностью. Сейчас я могу переместиться только на орбиту, в какой-нибудь имперский звездолет. Однако это ничего не изменит. Даже если мы стартуем немедленно, то, может быть, и успеем покинуть опасную зону и спасти свои жизни, – она тяжело вздохнула. – Но я не хочу такого спасения. Я должна сыграть эту партию до конца. Тот, кто над нами, обязан сказать свое слово. Забавно. Когда мне хотелось умереть, у меня ничего не получалось, а теперь, когда ничего не изменить, и помирать-то совсем не хочется. Столько важных дел сразу появилось.