Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

Профессор тряхнул головой, словно отгоняя некстати всплывшее в сознании наваждение.

—Ну, так что, господа-товарищи? Будем пробовать разобраться во всей этой чепухе? Или будем продолжать задавать себе вопросы, не находя на них ответы? Павел, ты как?

Инженер подошёл к первому шкафу с готической надписью «GENERATION», где сбоку торчал рычаг тумблера, опущенный профессором в первый раз, когда загорелся свет. Теперь нужна была смекалка и полное знание неизвестных механизмов, в чём, при нынешних обстоятельствах, он явно чувствовал нехватку. Технология приборов была ему неизвестна. Они, несомненно, были земного происхождения, однако отличались от всех, прежде виденных им приборов, как отличается утренний омлет от гипотенузы треугольника. Это была технология будущего.

Виктор Иванович благоразумно отступил в сторону, занявшись ногой Андрея: это была не его вотчина, здесь теперь всё зависело от навыков инженера, и начальник экспедиции не хотел ему мешать.

—Болит? – спросил он, ощупывая коленный сустав.

—Уже меньше. Я думаю, это простой ушиб, и завтра я смогу уже ходить.

—Это хорошо, но мы с тобой не врачи. Анюты нашей тут не хватает – она бы быстро определила, ходить тебе или пластом лежать под вытяжкой.

—Типун вам на язык, профессор, —сострил Андрей, слегка поморщившись. – Я ещё Сына полка обгоню на дистанции!

Услышав своё прозвище, пингвин подковылял к Андрею своей забавной походкой, ткнулся клювом в колени и потребовал рыбу.

Павел в это время внимательно осматривал наружный каркас и, найдя в бесчисленно лабиринте проводов и схем какую-то кнопку, нажал её, отступив на несколько шагов назад. Что-то, как он надеялся, должно было произойти.

Так и случилось.

Сработал какой-то скрытый механизм, заиграла негромкая музыка приборов, и дверца шкафа бесшумно отворилась.

Павел присел на корточки и, заглядывая в открывающуюся створку, подождал завершения процесса. То, что он увидел внутри шкафа, поразило его воображение не менее самого генератора. Заранее решив про себя уже ничему не удивляться, он, тем не менее, чуть не откинулся на спину, изумлённо глядя на представшее перед ним зрелище.

В центре шкафа возвышались электронные блоки со всевозможными сенсорными лампочками, бегающими и мигающими по всему периметру конструкции. Было ощущение, что ты попал в пульт управления какого-то космического челнока: всё это светилось разноцветными огнями, гудело, и переливалось, озаряя лицо Павла мистическим, потусторонним светом.

Андрей, опираясь на плечо начальника станции, прихрамывая и сжимая зубы, подобрался ближе, и оба заглянули через плечо инженера.

—Ничего себе! – выдохнул младший коллега. – Это ж какие знания сюда вложены! И самое главное – кем?

—Мда-а… —протянул профессор. – Я, конечно, не электрик, но даже я в растерянности. А? Павел? Скажи что-нибудь. Обнадёжь нас, и самое главное, Ивана, что это не технология инопланетной жизни. А то он, бедный, вернувшись, ещё чего доброго бросится назад раскапывать завал у входа, чтобы поскорее выбраться наружу. Ты же знаешь, как он к ним относится. – Виктор Иванович явно пытался шутить, однако голос его выдавал крайнюю степень волнения.

—Нет, —задумчиво почесав затылок, молвил, и без того удивлённый инженер. – Инопланетянами тут, конечно, и не пахнет… но вот то, что это технология будущего, нет никаких сомнений. Если Новая Швабия осваивалась и строилась тут в подземелье в тридцатых-сороковых годах, то в то время просто не могло существовать такой продвинутой технологии. Она и сейчас не доступна, по крайней мере, я с подобной техникой встречаюсь впервые. Я вижу, несомненно, что-то для себя знакомое – переплетения проводов, установки матричных плат и конденсаторов, —но всё это… как бы точнее выразиться? Всё это присутствует здесь… за гранью моего понимания. Мне неизвестны узлы и спайки тех или иных соединений, мне недоступны сенсорные переключатели, вместо знакомых мне тумблеров. Я теряюсь – мне это не-зна-ко-мо. – Последнее слово он выдавил из себя по слогам, делая на нём ударение. – К такому совершенству даже японцы должны будут подобраться лишь после двух или трёх десятилетий, если брать отсчёт от нынешних девяностых годов. Посмотрите – здесь ведь всё на сенсорных панелях! Минимум механики. Все действия производятся обыкновенными прикосновениями пальцев. Возможен, надо полагать, и голосовой контакт. Вы подаёте голосом команду, разумеется, на немецком языке, которого я, к сожалению, не знаю, и если эти действия запрограммированы, команда выполняется. Как у роботов в фантастических книгах. – Павел вытер вспотевший лоб. – Но ведь мы внутри Базы-211, так?

Оба полярника, стоящие за спиной утвердительно кивнули.

—Значит, по всем нашим скромным подсчётам, эта аппаратура – или как её назвать в данном случае – собиралась и подключалась максимум пятьдесят-шестьдесят лет назад. Вот я и задаю себе вопрос: откуда у немцев в сороковых годах сенсорная технология, основанная, не на механике – взял рычаг и повернул – а на контактных прикосновениях к электронным панелям? Вот тут-то, пожалуй, и задумаешься об инопланетянах, предложивших свою помощь при монтаже данной конструкции. Ни одной лампы накаливания, диода или триода!

Павел встал с корточек и отступил на шаг назад.

—Перед вами, коллеги, —произнёс он высокопарно и обвёл рукой стоящие шкафы, —есть, не что иное, как самый настоящий электронный мозг, всех, подключённых к нему агрегатов, включая и генератор энергии, который вы с Якутом запустили, передвинув этот единственный внешний рычаг в рабочее положение. Дальше идёт сплошная электроника, начинка которой мне совершенно незнакома, как не стыдно мне вам в этом признаться. Убедитесь сами…

Павел дотронулся указательным пальцем до какой-то светящейся панели, и она, заиграв тихой музыкой приборов, подала энергию куда-то внутрь шкафа. Раздался щелчок, и боковая створка каркаса отъехала в сторону, обнажив скопление ещё более сложных узлов и соединений, входящих в воронкообразные ячейки.

—Ох! – выдохнул инженер. – Тут и Эйнштейн бы голову сломал.

—Эйнштейн был физиком, а не электронщиком, —попытался пошутить Андрей, явно подбадривая своего друга. Уж если сам Павел – инженер-электрик с двумя высшими образованиями – оказался в смятении перед столь сложной и неизвестной конструкцией, то, что делать ему, обычному биологу и сейсмологу антарктической станции? Тут и Виктор Иванович определённо бессилен, хоть и кандидат нескольких наук. Электроника не по их части.

Платы и панели, казалось, светились сами собой и, излучая мощную энергию, незримыми волнами распространялись вокруг, задев своими лучами даже Сына полка. Полярная птица сначала недовольно заурчала, а затем, в панике начала метаться туда-сюда, натыкаясь на вагонетки, стоящие в тупике перед шлагбаумом.

Первым почувствовал головокружение Павел, так как