Пропустите женщину с ребенком - Ирина Лобановская

Да, сегодня в России неоткуда взять множество потенциальных усыновителей. Это помогало Марине и Борису. И еще один нюанс-промах работал им на руку. Усыновление в России совершенно не пропагандировалось. Полностью отсутствовала всякая информация, крайне редко использовались газеты и телевидение. А ведь стоило бы попробовать рассказать с экрана о трудной судьбе малыша Ванечки или малышки Даши и показать их худые жалкие мордашки. Тогда, вполне вероятно, некоторые сострадательные, жалостливые русские написали бы на телевидение письма с просьбами отдать им и Ваню, и Дашу, и еще с десяток таких же бедных сироток. Но особенности русской души во внимание не принимались и даже не рассматривались. Или на Руси перевелись психологи? Да нет, скорее, они тоже трудились в частном бизнесе и на тех же иностранцев.

И таков ли уж преступник Борис? Вокруг него множество других, кто спровоцировал ситуацию и способствовал развитию бизнеса Недоспасова.

Да, как ни смешно, сам закон активно действует именно в этом направлении. Он позволяет международные усыновления только в тех случаях, когда в течение определенного срока не удалось подобрать для ребенка российских усыновителей с помощью централизованного всероссийского банка данных о сиротах. А как их подберешь, этих российских родителей? Где их возьмешь? Из-под земли не выроешь. И поэтому эффективность работы этого монопольного, столь прекрасно задуманного и организованного государственного органа близка к нулю.

И что в итоге? Да все то же самое, как ни крути: быть усыновленными иностранцами для многих сирот — единственный шанс обрести семью.

А пресловутый и не дающий многим спокойно спать вопрос о размере прибыли, получаемой посредниками? Для сироты, в результате обретающего родителей, эта сумма не имеет никакого значения. Нельзя взвесить на одних и тех же весах человеческую жизнь и деньги. И неужели это повод, чтобы лишить ребенка из детдома последней надежды жить рядом с мамой и папой?!

— Тебе известно о чудовищных нарушениях законности в сфере социальной защиты детей? — наседал Борис, зло посматривая на Кристину. — Что ты знаешь об этом? Думаешь, оно очень благополучно — положение малышни, оставшейся без попечения родителей? Дичь! Деньги на детей, находящихся под опекой, часто не выплачиваются вообще или даются в размерах, намного ниже установленных. Дети и подростки часто попрошайничают и нищенствуют. Прокуроры выявили около двенадцати тысяч нарушений законов, касающихся социальной защиты детства. И это малая толика того, что происходит!

— Ну хорошо, пусть медицинские заключения детей, как ты утверждаешь, преувеличенно неправильные. Все равно в наших детских домах в основном тяжелобольные дети, я знаю, — попыталась перевести разговор в другую область Кристина. — Ты обманываешь иностранцев?

— Ничего подобного! До вранья не опускаюсь! Они все прекрасно знают. Да, всегда остается риск, что со временем прошлое заявит о себе какими-то еще невыявленными болезнями и отклонениями ребенка, унаследованными от бросивших его родителей. А какая разница? Разве мы сами не рискуем, когда рождаются наши собственные дети? И с ними, и с нами может случиться всякое… Многие заболевания излечимы, а если нет, то можно приспособиться к ним и жить, не сильно страдая. — Он выразительно вытянул вперед свой протез и демонстративно задрал брючину. — Да и за рубежом прекрасные врачи, извини, это в твой огород.

— У них другие возможности! — огрызнулась Кристина. — Ты сам твердил об этом!

— У них другой подход к людям! — отозвался Борис. — Я отправил одной паре в Хьюстон шестилетнего мальчика из Питера, из детского дома для слепых. Они так хотели. Эти ненормальные мечтали помочь слепому ребенку увидеть мир. После двух операций это удалось… А дети с задержкой развития? Так в медицинских бумагах характеризуют многих детей. Но это пустой звук. Внимание и забота быстро превращают любого ребенка в нормального, смышленого и любознательного. Однажды я видел, как они резвились возле бассейна, эти якобы недоразвитые бывшие российские дети, с моей помощью ставшие американскими, как они хохотали и резво болтали по-английски…

— А вы не попадаетесь? — спросила Кристина.

— Жаждешь справедливости? — усмехнулся Борис. — Как же, как же… Конечно, бывает всякое… Например, нашумел громкий процесс над врачами, делавшими бизнес на новорожденных. Лишь из одной области за два года новым заграничным родителям передали сто тридцать детей. Чиновники брали на себя оформление документов, а медики заранее подбирали, обычно из неблагополучных семей, будущих матерей, которые вполне могли отказаться от детей. Других мамаш обрабатывали уже после родов, уверяя, что их дети родились неизлечимо больными. Всего, таким образом, иностранцы усыновили более восьмисот малышей. А скандал разгорелся из-за того, что у одного мальчика, усыновленного американской парой, оказался менингит в тяжелой форме, о чем новых родителей, конечно, в известность не поставили.

Только Кристина не прониклась его доводами и оправданиями. Они ей не показались убедительными. И чем дальше, тем больше. Бороться со своими предубеждениями она оказалась не в силах.

А Борис… Ну что Борис… Он продолжал заниматься тем, чем занимался.

Преступление? Недоспасов так не считал. Усыновление российских детей не может быть преступлением. По определению.

Ему, как хорошему юристу, легко было оформлять и проталкивать любые документы. Поэтому именно к нему и обратилась когда-то Марина, тоже сейчас имевшая в этом деле неплохой «навар».

В основном они переправляли за рубеж малышей до трех лет. Но Марина промышляла и другим бизнесом, орудуя с грудничками. Но не попадалась. Она как-то ловко отправила в США группу беременных женщин. Ей помогла заведующая женской консультацией. После родов детей усыновляли иностранцы. Так там осталось более тридцати младенцев.

Позже в близкой к Москве области Марина при участии главврача местного роддома подбирала женщин, собирающихся отказаться от детей. За каждого отправленного за рубеж новорожденного они получали пятнадцать тысяч долларов, а матерям выплачивалась малая толика — всего лишь десятая часть этой суммы.

Да, на многое была способна Марина, доктор Мариша, встретившаяся когда-то Недоспасову на жизненной тропинке…

26

Теща, конечно поставленная дочкой в известность о протезе, разговоров о ноге старательно и тактично избегала.

Когда Борис только начал работать в юридической консультации, Лилия Ивановна как-то осторожно, вскользь, по возможности деликатно, спросила, что у него с ногой.