Клыки и монеты (СИ) - Яшкин Алексей

Симон предполагал, что сабли дадут им преимущество в схватке. Но даже не представлял, насколько быстро все закончится. Ближе всех к китобоям оказался вампир-часовой. Он успел вытащить из-за пояса дубинку и замахнуться. В это время младший китобой сделал короткий шаг вперед и вертикально ударил саблей, сверху вниз. Последняя четверть клинка попала в голову вампира и это хватило.

Двое оставшихся вампиров успели бросить больного. Один выхватил из-за пояса плотницкий топор, другой здраво оценил шансы на победу и бросился бежать. Сначала дернулся в сторону охотников, но почти мгновенно передумал, развернулся и скрылся в подвале, оттолкнув стоявшего на пути монаха.

Оставшийся вампир попытался сопротивляться, но вчерашний горожанин ничего не мог противопоставить опытным наемника, которые к тому же превосходили его и в оружии, и в количестве. Старший китобой сделал несколько отвлекающих выпадов и закончил все один широким ударом.

Из упавшей на землю лампады вытекло масло, вспыхнуло и быстро погасло.

— Охотники, мы не пойдем в подвал! Догоняйте сами!

— Мы его достанем, только сторожите выход, — на ходу ответил Шрайбер.

Герхард поманил за собой коллег по цеху и осторожно спустился вниз. Симон и Эзра последовали за ним. Подвал был освещен редкими лучинами. Герхард выдернул одну и медленно пошел вперед, часто водя огоньком по сторонам и прислушиваясь.

Поэтому, когда к ним приблизился неожиданно вышедший из тени монах, Герхард чуть не ударил его кинжалом. В последний момент он понял, что перед ним человек в черной рясе и отвел руку с оружием. Лоренцианец приблизился к ним и прошептал:

— Он побежал в дальний конец подвала, где у нас лежат больные.

Герхард поднес лучину к лицу монаха и тихо попросил:

— Брат, прошу тебя, открой рот.

Лоренцианец послушался и показал зубы, Герхард дал знак, что перед ними человек. Брат провел охотников в глубь подвала, где на соломенных подстилках в ряд лежали больные.

Там их встретил еще один монах. Он украдкой указал пальцем на третьего слева мужчину. Шрайбер жестом отдал команду, после чего Симон с Эзрой подошли к лежавшему, ухватили за ноги и сдернули с тюфяка. Герхард с размаху пнул его по ребрам. Потом уселся сверху, схватил за голову и силой раскрыл вампиру рот.

— Да, это вампир. Эзра, заканчивай его.

Охотник подчинился и провел ножом по горлу вампира. Когда мужчина затих, стоявший над ним монах осенил себя крестным знаменем.

— Иисус свидетель, я должен был сожалеть, что человек умер на освященной земле. Но он получил по заслугам.

Герхард мог бы завести философский спор о том, остается ли вампир человеком, но для этого он чувствовал себя слишком уставшим. Симон и Эзра за ноги потащили тело к выходу из подвала.

Когда охотники выбрались из импровизированного госпиталя, китобои уже разложили убитых в ряд и, судя по всему, успели их обыскать. Симон и Эзра положили четвертого, пока Герхард принес два короба со склянками.

Старший китобой подошел к Шрайберу.

— Уважаемый, мы свою часть договора выполнили. Плати.

— Я не с вами договаривался, уважаемые, а с господином Савьерном — спокойно ответил Герхард. — И отдам деньги ему, а не вам.

Наемник усмехнулся и не стал наставить. Он кивнул на последнего вампира:

— Как у вас с этим прошло?

— Он попытался спрятаться среди заразившихся. Лег вместе с другими больными. Может даже на место человек, которого они выбрали, чтобы кормиться.

— Понятно. Ну, достойная судьба для труса и подлеца. Мы можем уходить? Раз уж все готово.

— Нет, останьтесь с нами, пока мы не закончим.

Вскоре на улицу вышел старший из братьев, Антоний. Он поблагодарил охотников и согласился одолжить повозку с лошадью и обеспечить освещение. Пока лоренцианцы выносили две жаровни и разжигали в них дрова, Симон начал вскрывать одного из вампиров под руководством учителя.

Младший Эйбенхост по-другому представлял первую самостоятельную обработку добычи. В неровном свете он мало задумывался о качестве работы и сосредоточился на том, чтобы не порезать пальцы острым ланцетом и опускать органы в раствор без брызг.

Он плохо понимал, сколько времени это заняло. Просто в какой-то момент Герхард хлопнул ученика по плечу и поздравил с первым доведенным до конца вампиром. Рядом заканчивал работу Эзра.

— Я-то думал, у нас жестокое ремесло, — мрачно сказал один из китобоев, рассматривая перепачканного кровью Симона. — А тут прямо перебор.

— Это нужно для спасения больных, — ответил Герхард.

Он закрыл короб и положил его в телегу. Потом Эзра и Герхард погрузили туда же два целых тела вампира. Шрайбер настоял на том, чтобы довести их до остальных охотников, и силой заставить подготовить органы. Речь шла о лекарстве в пораженном эпидемией городе и нужно было сделать все, чтобы оно дошло до больных красной песчанкой.

Глава 24

Спустя четыре дня Герхард собирался в ближайшую к его дому аптеку братьев Бильмеров. Ему нужно было забрать склянки, заново наполненные едким солитовым раствором. Если бы охотники принесли четырех вампиров одновременно в обычное время, то остались без работы месяца на полтора. Но сейчас химики готовы трудиться круглые сути без перерыва. И с каждым днем потребность в лекарстве только росла.

Когда Герхард передал органы нападавшего на лоренцианцев вампира, приказчик Бильмеров пообещал прислать склянки в аптеку на Мореходной улице. Через час после полудня охотник вышел из дома и направился в нужную сторону.

С начала эпидемии Герхард фактически перешел на ночной образ жизни и впервые за несколько недель оказался вне дома днем. Город изменился сильнее, чем охотник предполагал. На улице почти не осталось случайных прохожих, а те, кого наружу выгнала нужда, ускоряли шаг при виде Шрайбера и старались не подходить близко.

По пути он увидел несколько домов, на дверях которых был нарисован мелом белый круг. Метка предупреждала, что внутри жили больные. Когда до аптеки оставалось пройти один квартал, Герхард увидел разграбленный дом на другой стороне улицы. Хозяева дома либо успели сбежать, либо не пережили красную песчанку. Интереса ради Герхард подошел к выбитой двери и заглянул внутрь.

В прихожей было несколько цепочек грязных следов, похоже, в дом проникали больше одного раза. Чуть дальше в коридоре была видна брошенная на пол кафедра для письма из лакированного темного дерева. Словно кто-то решил украсть ее, но по пути одумался и оставил у входа.

Шрайбер простоял в дверях пару минут, прислушиваясь, не издается ли из глубин дома звуков или просьб о помощи. Но все оказалось тихо. Герхард покачал головой и двинулся дальше.

Возле аптеки Бильмеров охотник увидел нетипичную для нынешнего времени вещь — толпу в полторы дюжины человек. Люди столпились перед входом в лавку, а в дверях стоял жандарм, не дающий им пройти внутрь. Горожане недовольно переговаривались, время от времени выкрикивали обвинения в сторону аптекарей, но на этом все ограничивалось. Жандарм стоял, скрестив руки на груди и снисходительно смотрел на собравшихся. У городских властей еще оставалось достаточно авторитета, чтобы одно присутствие служителя закона сдерживало толпу.

Но вывеска над лавкой покосилась и висела только на одном кольце. Кто-то уже пытался выразить здесь гнев и страх. Герхард признал, что присутствие жандарма могло быть оправдано.

Охотник пристроился к толпе и послушал внимательнее, о чем говорили люди. В целом, все было ожидаемо. Химиков уличали в том, что они прячут от простых горожан настоящее лекарство, а вместо этого подсовывают бесполезные травяные сборы. А спастись от болезни можно только заплатив аптекарям втридорога. Да и то, без нужных связей даже за большие деньги лекарства не купить.

Решив, что больше ничего интересного не услышит, Шрайбер начал протискиваться к дверям аптеки. Жандарм вопросительно на него посмотрел, но охотник показал значок, после чего беспрепятственно вошел внутрь.