Спутники Марса: принц Конде и маршал Тюренн - Людмила Ивановна Ивонина

к центру. Затягивание Тюренном времени атаки Фуко на противника историки затрудняются объяснить. Пожалуй, оно оправдано только желанием виконта уравнять силы своего генерала с силами противника, чтобы наверняка иметь успех. Так или иначе, но через час, когда стемнело, сражение закончилось, и французы заняли позиции перед укреплениями имперцев.

Тюркхайм был сейчас незащищен, и Тюренн расположил 7 батальонов на возвышенности перед городом, чтобы утром быстро завершить задуманное. Но рассвет принес французским солдатам приятный сюрприз — имперская армия исчезла. Когда виконт вошел в Кольмар, он обнаружил там только 3000 раненых, оставленных противником. Бой у Тюркхайма примечателен тремя особенностями: гениальной способностью Тюренна вводить противника в заблуждение, индикатором признания последним военной мощи (сюда следует включить и военный интеллект) Франции, и, что не менее важно, малым количеством жертв.

14 января имперские силы перешли у Страсбурга на правый берег Рейна. Тюренн не препятствовал их отступлению, открыв т. н. «золотой мост» для отхода, опасаясь их настолько ослабить, чтобы они не решили укрыться за валами нейтрального Страсбурга. Точно также полководец боялся, что Страсбург, опасаясь французского гнева за предоставление моста через Рейн, перейдет окончательно на сторону коалиции, и заранее обещал Страсбургу королевское прощение. Так, он не столько стремился к уничтожению отступившего противника, сколько думал о подрыве его морального духа.

Так завершилась одна из самых ярких кампаний в анналах военной истории, в которой магазинная система снабжения уже сковывала действия Тюренна. Курфюрст Фридрих Вильгельм отступил к Бранденбургу, а французы возвратились на зимние квартиры в Страсбург, пополнив свои запасы на территориях немецкого берега Рейна и бассейна реки Наккар. Эльзас был очищен, а Тюренна в Париже встречала восхищенная толпа. Куда там — его успехам изумлялась вся Европа, и это изумление выросло, когда все узнали, что маршал задумал двумя месяцами раньше. Людовик перед всем двором прочел письмо, которое полководец написал Ле Телье 30 октября прошлого года: «Не будучи в состоянии противостоять противнику в случае его объединения с курфюрстом Бранденбурга, я буду отступать, дав ему большую уверенность в своих силах. Я отступлю в Лотарингию, после чего он не будет бояться рассредоточиться по всему Эльзасу, затем я неожиданно нападу на него так, что удивлю его; и я сделаю возможным заставить его отойти за Рейн и стать на зимние квартиры на своей собственной территории». В принципе, виконт действовал в согласии с одним из своих правил: «Иногда показывайте свой страх, чтобы дать противнику уверенность в своих собственных силах и сделать его небрежным и менее подозрительным к Вам»[135].

Однако Наполеон, признавая, что зимнее наступление маршал провел нетрадиционно и этим ввел противника в заблуждение, позволил себе покритиковать его. Император мог думать как угодно — он ведь был профессионалом и создавал себе легенду! По мнению Наполеона, довольно медленный марш к Тюркхайму (36 км за 9 дней) не позволил Тюренну в полной степени использовать внезапность. Да и Великий курфюрст, находясь на прекрасных позициях, мог пойти на риск и дать Тюренну большое сражение у Кольмара, считал император[136]. Но Фридрих Вильгельм, как и многие другие чины Империи, готов был предоставить Леопольду I помощь, если их объединенные силы будут противостоять французам в пропорции 3 к 1, и не видел выгоды для себя, когда эта пропорция составила 5 к 4. Как бы то ни было, Тюренн ни на минуту не забывал о своей цели — отстоять Эльзас и активно держал оборону при искусном использовании маневра и сражения.

Единственным желанием вернувшегося в Париж триумфатора было избежать всеобщего шума и восхвалений в собственный адрес. Анри знал им цену, он устал и хотел отойти от военной и общественной жизни. Он собирался нанести продолжительный визит в Дом отцов-ораторианцев в Париже, двое из которых, отец Кастель и отец Дени, способствовали его обращению в католицизм, и посвятить один или два года внимательному изучению католической религии. С помощью веры он хотел принести в свою душу мир, но война не прекращалась.

Шесть больших армий формировались в Европе весной 1675 г. Армия принца Конде должна была противостоять испано-голландским войскам Вильгельма Оранского во Фландрии, курфюрст Бранденбурга собирал армию против Швеции, объявившей ему войну, а император опять сделал ставку на своего лучшего фельдмаршала, не боявшегося Тюренна — Монтекукколи.

Но 63-летний Анри отказался возглавить армию, выразив перед королем желание уйти в частную жизнь. Людовик настаивал, виконт же сопротивлялся. Наконец, он спросил совета у отцов-ораторианцев, и те сказали, что служить королю и Франции — его великий долг. И Тюренн дал Людовику согласие возглавить армию. Перед началом кампании он посетил кардинала де Реца и пообещал ему, что если он вернется, то посвятит всю оставшуюся жизнь религии.

11 мая 1675 г. маршал покинул Париж и отправился к своей армии, стоявшей в Эльзасе между Кольмаром и Страсбургом. Вся Европа приготовилась наблюдать за дуэлью двух знаменитых полководцев, от воли и таланта которых зависел исход борьбы между Францией и Империей, да и войны в целом. Монтекукколи, под командованием которого находилась 26-тысячная армия (14000 пехоты и 12000 конницы), получил приказ вторгнуться из Швабии в Эльзас и Лотарингию. Французы на сей раз имели численное преимущество, располагая 22000 пехоты и 10000 конницы. Согласно же другим подсчетам у имперского полководца было 25 000, а у Тюренна — 20 000 солдат. Вероятнее, все же, первое — Людовик и Лувуа основательно готовились к кампании, да и маршала сложно было бы уговорить вернуться на плохих условиях. Анри был уверен в победе. Монтекукколи — тоже, что он и заявил в письме магистратам Страсбурга, где он сам был исключительно популярен.

Дело в том, что уже в первой половине мая имперский полководец вступил в переговоры с властями Страсбурга о предоставлении ему переправы через Рейн. В ответ Тюренн, планировавший наступление с целью воспользоваться ресурсами противника и побудить некоторые пограничные германские княжества к нейтралитету, потребовал от города соблюдать нейтралитет, стал лагерем в Ахенхайме и двинул кавалерию к Бенфельду. Он был так близко от города — всего в 6 милях! Присутствие французов возымело соответствующий эффект — город был закрыт для имперцев.

21 мая 1675 г. Монтекукколи форсировал Рейн ниже Страсбурга, и сделал вид, что собирается осадить Филиппсбург, желая выманить Тюренна из города. Графу не удалось обмануть виконта: тот, оставив армию в Страсбурге, с 1400 всадников отправился на север, укрепил гарнизон Филиппсбурга, посетил Хагенау и, убедившись, что все в порядке, вернулся в Страсбург. Монтекукколи упорствовал в своем намерении, направив кавалерию по западному берегу Рейна и в направлении Ландау и Нойштадта