Колдунья из Даршивы - Дэвид Эддингс

— Я в точности записал его слова, — ответил он, — ибо таковыми были данные мне указания. Человек может неправильно их понять или изменить в свою пользу. — Старик улыбнулся. — Впрочем, я записал это на благо другим, ибо эти слова запечатлелись в моем сердце надежнее, чем на бумаге. — Он начал читать надтреснутым голосом: — «В дни, которые последуют за встречей Дитя Света и Дитя Тьмы в Городе Ночи, великое отчаяние снизойдет на жрецов бога Тьмы, ибо он падет и более не появится среди своего народа. Но изгони печаль из своего сердца, ибо твое отчаяние всего лишь ночь, которую сменит восход солнца. Говорю тебе: Ангарак возродится с приходом истинного бога, которому предназначалось вести его к свету со времен зарождения жизни. Ибо бог Тьмы был рожден из ничего, в момент того события, которое разделило все сущее, и не ему было предназначено вести и защищать Ангарак. Во время последней встречи Дитя Тьмы и Дитя Света откроется истинный бог Ангарака, и ты обратишь на него свою любовь и преданность.

Путь, которым последует Ангарак, будет определен ВЫБОРОМ, и этот ВЫБОР останется навечно. Ибо внемли: двое появятся в Месте, которого больше нет, но лишь один будет избран. Дитя Света и Дитя Тьмы каждый несет свое бремя, которое приведет их к двоим, стоящим в ожидании ВЫБОРА. И если ВЫБОР падет на одну руку, то мир погрузится во тьму, но если он падет на другую, мир будет, купаться в свете, как и было предопределено в начале отсчета времени.

Посему надейся и относись к ближним своим с добротой и любовью, ибо это угодно истинному богу, который, будучи избранным, благословит тебя, и ноша твоя будет легка». — Старый гролим опустил пергамент и благоговейно склонил голову.

— Так говорил голос, наполнивший мое сердце радостью и изгнавший из него отчаяние.

— Мы благодарны вам за то, что вы поделились этим с нами, — сказал Белгарат. — Не откажетесь ли вы разделить с нами трапезу?

Гролим покачал головой.

— Я больше не ем мяса, — промолвил он. — Я не должен оскорблять моего бога. Я выбросил мой нож и больше не буду проливать кровь до конца дней. — Старик поднялся. — Теперь я покину вас. Я пришел, чтобы передать слова, которые говорил мне голос, и заверить вас, что, по крайней мере, один человек во всем Ангараке будет молиться за ваш успех.

— Мы благодарим вас, — искренне произнес Белгарат. Подойдя к двери, он раскрыл ее перед стариком.

— Любопытно, не так ли? — заметил Белдин, когда гролим удалился. — Впервые я услышал пророчество, в котором все говорится прямо.

— Ты хочешь сказать, что он действительно пророк? — спросил Шелк.

— Конечно. Это почти классический случай. У него есть все симптомы — экстаз, коренное изменение сущности и тому подобное.

— И все же тут что-то не так, — нахмурился Белгарат. — Я провел целые эпохи, читая пророчества, но то, что он говорил, не походит ни на одно из тех, с которыми мне приходилось сталкиваться. — Он посмотрел на Гариона. — Ты мог бы связаться со своим другом? Мне нужно потолковать с ним.

— Я могу попытаться, — ответил Гарион. — Он не всегда отвечает на вызов.

— Все-таки попробуй. Скажи ему, что это очень важно.

— Сделаю все, что смогу, дедушка.

Гарион сел и закрыл глаза.

— Ты здесь? — спросил он.

— Пожалуйста, не кричи, — отозвался недовольный голос. — Это терзает мой слух.

— Прости, — извинился Гарион. — Я не сознавал, что говорю слишком громко. Дедушка хочет побеседовать с тобой.

— Хорошо. Открой глаза, Гарион. Я не вижу, когда они закрыты.

Как и прежде, Гарион почувствовал себя загнанным в какой-то темный угол своего мозга. Сухо звучащий голос произнес его устами:

— Ну, Белгарат? Что тебе нужно теперь?

— У меня есть парочка вопросов, — ответил старик.

— Тут нет ничего нового. У тебя всегда есть вопросы.

— Ты слышал, что сказал гролим?

— Разумеется.

— Это был ты? Я имею в виду, это твой голос говорил его устами?

— Ну, вообще-то нет.

— Значит, это был другой дух?

— Нет, это был и не он.

— Тогда кто же?

— Иногда мне не верится, что Алдур избрал тебя первым апостолом. Твои мозги завернуты в вату?

— Говори по существу, а оскорбления оставь при себе, — обиженно произнес Белгарат, а Белдин разразился неприятным трескучим смехом.

— Хорошо, — вздохнул голос. — Я объясню все подробно. Постарайся ничего не пропустить. Мой противник и я появились в тот момент, когда Судьба была разделена. Тебе понятно?

— Это я уже знал.

— И даже умудрился запомнить? Поразительно!

— Спасибо на добром слове, — буркнул Белгарат.

— Я пользуюсь словарем Гариона, а он по сути своей — мужлан и потому бывает грубоват. Тебе не кажется логичным, что, когда Судьба снова воссоединится, возникнет новый голос? Мой противник и я выполним свое предназначение, поэтому в нас больше не будет необходимости. Миллионы лет вражды слегка извратили наше восприятие.

Белгарат казался удивленным.

— Подумай, старина, — продолжал голос. — Я не приспособлен для того, чтобы иметь дело с объединенным мирозданием. Во мне слишком много застарелой ненависти. Новый голос может начать с нуля, без всяких предубеждений. Так лучше, можешь мне поверить.

— Думаю, мне будет тебя не хватать.

— Только не будь сентиментальным, Белгарат. Я этого не вынесу!

— Погоди! Новый голос появится после встречи, правильно?

— Точнее, в самый момент встречи.

— Тогда как же он говорил со старым гролимом, если он еще не существует?

— Время не значит для нас так много, Белгарат. Мы можем без особого труда путешествовать в нем вперед и назад.

— Ты имеешь в виду, что с ним говорил голос из будущего?

— Очевидно. — Гарион почувствовал, как его губы тронула ироническая улыбка. — Откуда ты знаешь, что я не говорю с тобой из прошлого?

Белгарат хотел что-то спросить, но так и остался сидеть, раскрыв рот, озадаченный последним вопросом.

— Вот теперь мы тебя достали! — торжествующе воскликнул Белдин. — Мы собираемся победить, не так ли?

— Надеюсь, но не могу гарантировать.

— Голос, который говорил с гролимом, представляет доброго бога, верно?

— Да.

— Но если победит Дитя Тьмы, новый бог не будет отличаться особой добротой?

— Конечно.

— Тогда сам факт, что голос говорил с ним из будущего — уже после выбора, — указывает, что Дитя Света должно победить, не так ли?

Голос вздохнул.

— Почему ты всегда все усложняешь, Белдин? Голос, говоривший с гролимом, представлял лишь возможность выбора нового духа. Он просто вернулся назад, чтобы сделать приготовления на случай, если все пройдет удачно. Но ведь ты знаешь, что выбор еще не сделан.