Дамнат (СИ) - Ростислав

Ворота закрылись, скрипнул снаружи засов. Из темноты вышла Тынгет. Лицо выкрашено в черный и багровый цвета. Белый, без единого пятнышка, сарафан. Ангел смерти. Кошмар наяву. Тынгет подняла посох, выгнулась как-то неестественно, выкрикнула что-то нечленораздельное. Толпа как по команде безмолвно рухнула на колени. Кроме нее. Лив почувствовала, как её кто-то подтолкнул. Это был Плач со своим мечом в руке. Лив посмотрела на него, вопреки всему надеясь на проблеск сознания… Напрасно. Девушка опустила голову и послушно побрела к алтарю.

Тынгет взяла девушку за руку и сказала:

— Сядь на колени, призванная. Сегодня ты — невеста небесноокого. Сегодня ты окропишь жертвенной кровью стадо вечного Кру, смоешь их души и закроешь им глаза. Их ждёт удел служения.

— Что будет со мной? — поинтересовалась Лив, скосив глаза на Плача. Он встал рядом, сложив руки на навершии меча.

— Небесноокий лишь единожды касается своей невесты. Его ласка смертельна. Тебя ждёт небытие, Лив. А что есть небытие, подруга моя? Это вечная жизнь и вечная смерть. Это дар, который немногие способны оценить. Безвременье, безмолвие, бесконечность, безмятежность, Лив. Самый драгоценный дар, какой только возможно вообразить, и получают его не осквернённые семенем, чистые помыслами девы. Пройдя через смрад смерти и увечий.

«Не оскверненные семенем, как же», — подумала девушка, вспомнив, как Плевака пытался совладать с непослушными завязками на штанах.

— Ответь мне, — спросила Лив. — Что ты сделала с Адрианом?

Тынгет наклонилась к ней.

— Тайна, Лив. Это тайна, — ответила она и покинула её.

Тынгет хищно кралась меж склонившихся людей, наклонялась к ним, гладила их по головам, что-то нашептывала, пока не остановилась подле мучителя из дружины Бруда. Вынула кляп.

— Посмотри на меня, о́ри. — Пырь в страхе зажмурился и отстранился, но Тынгет, мгновенно придя в ярость, ударила его по голове посохом. — Смотри на меня, ори! — закричала она и внезапно впилась в его губы. Поцелуем это назвать было нельзя. Ведьма будто высасывала из рябого жизнь. У него выкатились глаза, он попытался вырваться, но Тынгет держала цепко. Наконец, отпустив, произнесла:

— Его.

Плач схватил рябого за ворот куртки, и, прямо как щенка, потащил за собой. Бросил рядом с идолом. Пырь, плача, мямлил:

— Не надо, госпожа, не надо…

И тут началось. Тынгет била рябого посохом, завывая нечеловеческим голосом, топтала его, прыгая, как обезумевшая. Кровь летела, кропя статую Кру, оскверняя ведьмин белый сарафан, покрывая Лив и Плача.

Девушка закрыла глаза. Она постаралась, в последний раз упорхнуть в грёзы, вопреки здравому смыслу, вопреки грядущему «небытию». Пусть вернутся мечты, хоть на миг! В последний раз…

Неожиданно она поняла, что в храме воцарилась тишина.

В середине помещения, окруженный по-прежнему замершими в поклоне невольниками, стоял Червь. Тынгет, впившись ногтями в глаза уже скончавшегося рябого стражника Бруда, посмотрела на него.

— Ты кто? — Слова зазвенели в мёртвой тишине.

Лив, чувствуя, как её захлёстывает волна ужаса, попятилась.

— Беркут, — сказал человек из толпы, червь.

— Дамнат… — выдохнула Лив.

Тынгет непонимающе посмотрела на девушку. Плач выхватил меч из ножен.

— Мы должны бежать, — сказала Лив, упершись спиной в груду костей и черепов. Дамнат продолжал стоять, изучая их своим невыразительным бесцветным взглядом. Плач сделал шаг в его сторону.

— Обряд посвящения нельзя прерывать…

— Ты не понимаешь, сука ты звериная! — заорала Лив. — В бездну твоего Кру и весь ваш балаган! Мы сейчас все умрем! Все — ты, я, Плач, Бруд, Боровик, обращенные — Все!!!

— Плач не умрёт, — невозмутимо отозвался Беркут.

Тынгет с Лив одновременно обернулись. Плач — эта оболочка, скрывшая от неё Адриана, убившая Капканщика, — склонился перед человеком из толпы. Беркут положил ему на голову руку и сказал:

— И явился им демон в обличье неприметном, в кандалах и цепях, — то и был дамнат, сиречь осуждённый и проклятый людьми во веки. «Молитвослов Кнуда Кроткого», глава 6. «Откровения», стих 1. Так и есть.

Мгновение — и разверзся ад. Последнее, что увидела Лив, это как Тынгет, взмахнув посохом, бросила в сторону дамната так называемый «концентрированный ветер». Пустяковое заклинание, которое развеялось, не причинив никому вреда. Спустя секунду храм словно взорвался. В ноздри ударил нестерпимый запах палёных волос. Ливнем посыпались обломки, щепки, превращенные в труху кости, земля, смешанная с кровью испарившихся пленников. В лицо дохнуло жаром. Кто-то истошно заорал.

Лив отбросило ударной волной. Лицо сёк не прекращающийся поток мусора. Она задыхалась. Нарастала паника. Девушка попробовала крикнуть, но в рот тут же забилась пыль или прах. Она ползла, чувствуя, как её покидают силы. Кто-то схватил её и потащил за собой.

Тынгет. Это была проклятая ведьма. Хрипя от натуги, ведьма упрямо волокла за собой совершенно обессилевшую девушку. Тьма и шум. Шум такой, что болели уши. Наконец, Лив со стоном втянула спасительный воздух. Рядом упала Тынгет. Начала отплёвываться. Остатки храма горели, освещая майдан, на котором кипела битва. Звенели, скрещиваясь, мечи. Периодически вспыхивал свет, неизменно сопровождаемый криками боли.

— Бежим! — сказала ведьма, немного отдышавшись.

— Не могу, — ответила Лив, не в силах пошевелиться. — Не могу…

— Можешь. Пошли.

— Куда? Куда мы пойдём?

— К озеру. Не знаю. Надо бежать… Скорее!

— Только что ты хотела меня убить. А сейчас спасаешь. Зачем?

Тынгет пожала плечами и помогла Лив встать.

— Это в прошлом. Я больше не патаи, криэ. Бежим!

Они мчались, держась друг за друга, проламываясь через кусты, не разбирая дороги, не видя перед собой ничего. Лишь полускрытый тучами обломок луны освещал им путь.

Неизвестно, сколько времени прошло, покуда беглянки не решились передохнуть. Они находились в редколесье, за которым начиналось болото.

— Я не могу покинуть озеро! — с отчаянием в голосе сказала Тынгет. — Я родилась там!

Лив холодно взглянула на ведьму. Ночью её перемазанное грязью лицо казалось чёрным. Она сама, скорее всего, выглядела не лучше.

— Плевать на твоё озеро, — ответила Лив. — Хочешь, возвращайся.

— Нет. — Лив показалось, или Тынгет боится?

— Зачем ты это делала?

— Что именно?

— Я о демоне. Кру. Как ты стала ему служить? Кто ты такая, можешь сказать? Почему ты скрываешь лицо?

— Не знаю. Не знаю… не знаю! Сколько себя помню, всегда это делала. Вечный родил меня из…

Голос Тынгет дрогнул.

— Из зверя? Из лисы? Ты правда в это веришь?

Тынгет странно посмотрела на Лив и отползла в сторону. Уткнула голову в колени. Повисла напряженная тишина.

— Ладно, — сказала, наконец, Лив. — Времени на это нет. Надо переночевать и идти дальше.

Ведьма ничего не ответила.

— Попробуем поспать. Костёр разжигать опасно. — Лив подумала, а станет ли дамнат их преследовать? Зачем они ему? Всё равно рисковать нельзя. — Тынгет! — девушка прикоснулась к её плечу. — Не расстраивайся. Нам надо спать. Ты вообще спишь когда-нибудь?

Тынгет кивнула.

— Обнимемся. Так мы сохраним хоть какое-то тепло. А утром решим, что делать дальше.

Обе долго пытались заснуть, но, несмотря на страшную усталость, сон упорно не шёл. Лив чувствовала, что Тынгет тоже думает о событиях этой ночи. Ведьма всхлипывала. Девушка её не понимала. Кровавая убийца; лиса, обращенная в человека; безумная, бесчеловечная… ранимая? Кто она? Что она такое?

Кто сделал с ней такое? Рогволод?

Уже засыпая, Лив услышала треск кустов. Кто-то приближался. Через миг обе девушки были на ногах.

— У тебя есть какое-нибудь оружие? — шепнула Лив.

— Нет. Если только…

Тынгет подняла палку.

— Может это зверь? — спросила Лив, вооружившись булыжником.

— Нет. Это не зверь. Это человек. Раненый. Стой, где стоишь!