Моя дикая страсть (СИ) - Гром Юля

Я не вижу глаз Батура, но уверена, что в них сейчас бушует океан. До острой нестерпимой боли невыносимо смотреть, как сломался мой сильный мужчина.

— Я раздавлен, уничтожен, балансирую на грани. Воспаленный мозг уже плохо соображает, где я, может, в аду, в самом пекле рядом с Рюзгаром и все еще пытаю его, где моя жена. Жизнь наказала меня за самонадеянность, тщеславие и поставила на колени. Я верю, мама, что Марина жива, и жду ее. Ведь я так и не сказал ей, как безумно сильно ее люблю.

Непроизвольно прижимаю руку к животу. Вздрагиваю. Слова Батура лавой растекаются по венам, а каждый вдох как будто тупым лезвием режет по легким. Я чувствую его боль каждой клеточкой, он словно постарел за несколько дней, что мы не виделись. Как я могла сомневаться в нем и думать, что он отказался от меня? Батур всегда меня просил лишь о безоговорочном доверии. А я не смогла ему этого дать и снова усомнилась в нем, не доверилась, подвела его. А он все это время ждал меня и надеялся до последнего. Сколько же боли я причинила.

Осторожно подойдя к нему, кладу руку на плечо и слегка сжимаю. Чувствую, как стальные мышцы обмякают.

— Батур, — голос сипит от непрекращающихся слез. Муж поворачивается не сразу. Ему требуется несколько секунд, чтобы вернуться в реальность из своих тяжелых мыслей.

Ужасающая мысль, что я могла лишиться всего и не увидеть никогда Батура, острым лезвием вскрывает вены. Он поднимает на меня воспаленные, абсолютно стеклянные глаза, от чего меня обдает кипятком отчаяния и боли. Его реакции заторможены. Аккуратно, словно хрусталь, обнимает меня за талию. Одной рукой притягивает к себе и утыкается лбом в живот.

— Если это сон, пусть он продлится как можно дольше, не исчезай сразу, побудь со мной, я так соскучился, — чувствую жар его дыхания через одежду. Запустив пальцы в черную густую шевелюру, прижимаю к себе и начинаю плакать еще сильнее. Вместе с ним заживо сгораю от боли.

— Батур, любимый, это же я, что с тобой? — на секунду мне кажется, что его рассудок помутился и муж не в себе.

Сажусь перед ним на колени, обхватываю лицо руками, глажу по небритым щекам. От его измученного вида и пульсирующей во взгляде боли сердце вот-вот разорвет грудную клетку.

— Без меня совсем перестал бриться, — трусь щекой об его колючую щетину. — Когда ты в последний раз ел и спал?

— Моя Дикая вернулась, — он все еще смотрит не верящим взглядом. Его сдавленный, слабый стон усиливает боль, выкручивающую кости.

Меня раздирает неистовый плач навзрыд.

— Батур, мне было так страшно, прости меня. Умоляю, прости, — муж все еще как каменное изваяние, не двигается.

— Вернись ко мне, любимый, пожалуйста, — теряю контроль и самообладание. Взяв его большую ладонь, прижимаю к животу.

— У нас малыш будет, — его рваное дыхание учащается, напрягается челюсть. Наши взгляды пересекаются.

Батур сжимает меня до пронзительной боли в мышцах. Зарывается носом в волосы, дышит, глубоко вдыхая мой запах.

— Живая, живая, — повторяет он как в бреду. — Теплая и запах твой родной. Где же ты была, я так ждал тебя, искал. И верил, верил… Рюзгар не причинил тебе вред?

— Я тебе все, все расскажу. Ты только прости меня, я не могу без тебя, — кажется, если откажет мне сейчас, то внутренности превратятся в пепел.

— Ты рядом, ты со мной — это главное, — блаженно закрывает глаза.

— Ты слышал, что я сказала? Я беременная, у нас малыш будет, — ноги трясутся от слабости, пока жду ответа Батура.

— Беременная? — гладит меня по животу. — Прости, я очень плохо сейчас соображаю, не знаю, как продержался, пока ты не пришла. Вместо мозгов каша. У нас ребенок будет? — в глазах затуманенное безумие. Он наконец-то улыбается. — Не зря я таблетки твои выбросил.

Сердце разрывается тахикардией от его усталой улыбки. Он осыпает мое лицо поцелуями, обнимает крепко, накрывая тело жаром, еще немного и задушит. Самого колотит как при температуре. А я реву от накопившегося страха и боли во всем теле.

— Батур, мне жаль, что Рюзгар умер. Я не желала ему смерти, — перехватывает дыхание от слез.

Обнимая мое лицо теплыми ладонями, Батур принуждает посмотреть ему в глаза.

— Его история не могла закончиться по-другому. Он погряз в ненависти.

— Тебя не выбрали Главой? Все из-за меня? Прости, Батур.

— Это все такие мелочи по сравнению с тем, что я мог тебя потерять. Но вот за подписанные документы на развод придется тебя наказать.

— Прости, — шепчу и виновато закусываю губу.

Батур достает из кармана мой кулон и надевает мне на шею.

— Я так переживала, что перышко украли. Как ты его нашел? — эмоции разрывают на части.

— Долгая история, — Батур целует меня нежно, ведет губами по щеке. — С ума схожу лишь от мысли, что ты беременная была в руках Рюзгара. Могло случиться непоправимое.

— Не надо, любимый. Не думай об этом. Все хорошо, я рядом.

— Если ты снова пропадешь, я обойду весь мир, потому что без тебя нет жизни. Если тебе станет страшно или будут мучить кошмары, я буду охранять тебя даже во сне. Если противостоять всему миру, то только вместе, крепко взявшись за руки. Потому что люблю тебя, моя дикая девочка, — вглядываюсь в его влажные глаза, и по телу рассыпается дрожь от его признаний. Я так долго ждала, когда же Батур скажет заветные слова, и никак не могла представить себе, что это случится после таких печальных событий.

— Я разделю с тобой любую боль и радость, пойду на край света за тобой. Я буду любить тебя до последнего вздоха, пока мои глаза не закроются, — шепчу Батуру сквозь слезы.

Эпилог 1

Вот и где она? Почти десять вечера, а Дикой нет дома. Зря ее послушал и снял охрану. Видите ли, свободу я ее ограничиваю. Ага, вот теперь волнуюсь, не зная, где она.

Специально вернулся раньше из командировки, хотел сделать сюрприз. Только получается, что сюрприз ждал меня в виде отсутствующей жены. Хорошо, что не как в анекдотах, любовника под кроватью не нашел. Ведь обещала как примерная жена сидеть дома и ждать меня. Еще раз набираю ее номер — тишина. Лида с Гюль не признаются, где моя блудная жена. Вернее, их показания расходятся: одна говорит, что в магазине, другая, что в салоне красоты. Ну да, в десять вечера.

Душ не помогает расслабиться. Отправив няню отдыхать, сам укладываю детей спать, после иду в кабинет и наливаю себе виски. Выключаю свет, хочется прийти в себя после тяжелого дня. Я мог бы спокойно переночевать в гостинице и завтра прилететь, как и собирался. Но я напряг всех, чтобы успеть завершить дела сегодня и прилететь домой. Мчался к ней и детям. Соскучился, сил нет. Пусть только придет, отшлепаю, чтобы сидеть не могла. Со злостью вливаю в себя алкоголь. Без нее не могу найти себе места, хожу из угла в угол. В этот дом мы переехали сразу же после похорон Рюзгара. Забрали Гюль, отец даже не стал возражать, и зажили все вместе большой дружной семьей. Если бы Дикая проявляла больше послушания и меньше заставляла меня волноваться, я был бы абсолютно счастливым человеком. У нас были постоянные скандалы во время беременности из-за ее работы. Она как малахольная носилась по кабинетам чиновников с огромным животом, выбивая очередную помощь для Фонда. Собственно, рожать она поехала после одной из таких встреч. После чего я запретил ей работать. Но, бьюсь об заклад, что сейчас она не по салонам ходит, а работает, воспользовавшись моим отсутствием. Даже рождение сына поубавило ее трудоголизм ненадолго.

Стоит лишь вспомнить о жене, как в теле появляется сладко-трепетное напряжение, которое накатывает волнами. Услышав едва различимые звуки в коридоре, осторожно подхожу к двери и открываю ее.

В темном коридоре я вижу, как Марина, сняв туфли, выходит из детской комнаты и крадется в спальню как воришка.

— Ну и где ты была? — мой голос разносится грозным эхом.

Замирает, медленно поворачивается, и я вижу застывшую на ее губах виноватую улыбку, а глаза от удивления становятся еще больше.

— Почему на звонки не отвечаешь? — стараюсь выглядеть как можно строже.