Капкан для жениха - Елена Малиновская

– Ну и кого это принесло? Сложно, что ли, пару часов подождать, пока солнце взойдет?

– Открывайте! – потребовал Седрик, слегка растерявшийся от столь неласкового приема. Приосанился и торжественно возвестил: – Перед вами королевский дознаватель, прибывший с плененным важным преступником.

– Понятное дело, что передо мной королевский дознаватель, другие просто не знают об этой лазейке, – язвительно ответили ему. По всей видимости, его собеседник, остававшийся пока невидимым, нисколько не смутился от этой новости, так как открывать дверь он по-прежнему не торопился. Вместо этого он голосом, буквально сочащимся ядом, осведомился: – А чем вы, собственно, докажете, что королевский дознаватель? И кто все эти люди, которые за вами толпятся? Неужто прям все преступники?

– Вот мое доказательство! – рявкнул Седрик, выудив из кармана своего сюртука и ткнув в закрытую калитку какую-то загадочную шестиугольную бляху, тускло сверкнувшую серебром в его руках.

– Хорошо, вас я пропущу, – чуть мягче проговорил нахальный незнакомец после минутного молчания, во время которого он, должно быть, изучал эту вещь через небольшой потайной глазок. – Но что насчет остальных? Я правильно понимаю, что они все преступники?

– Да какая разница! – огрызнулся Седрик, и его высокие скулы порозовели от негодования. – Вы можете просто открыть эту проклятую калитку и пропустить нас?

– Э-э, нет, позвольте, – упрямо возразили ему. – Не спорю, вы, как королевский дознаватель, действительно имеете полное право войти в город, не воспользовавшись воротами, а следовательно, не поставив в известность о своем приезде городские власти. Что же касается остальных… Боюсь, тут не все так просто. Если они преступники, то я обязан их пропустить без дальнейших расспросов, но если обычные люди, ваши знакомые, к примеру, которых вы решили впечатлить своим знанием городских стен и лазеек в них, то, увы и ах, но им придется отправиться восвояси. А я буду вынужден поставить в известность ее величество королеву Виолу о том, что один из ее верных слуг начал злоупотреблять своим высоким положением и ее добрым отношением.

Седрика эта угроза привела в замешательство. Румянец на его скулах вспыхнул ярче, напоминая чахоточные пятна, а вот губы от волнения он сжал с такой силой, что они превратились в две бескровные тонкие линии.

Пауза длилась и длилась. Я украдкой наблюдала за некромантом, гадая, как он выберется из этой непростой ситуации. Думаю, упрямство стража калитки стало для него полнейшей неожиданностью, и теперь он просто не знал, что ему предпринять. Пойти на попятную – значит, признать себя неправым в ситуации. К тому же вряд ли Седрику хотелось, чтобы об его промахе узнала королева. У меня создалось впечатление, что некромант весьма дорожит своим местом.

– Позвольте, – вдруг прикоснулась к его плечу Миколика.

Седрик с немым вопросом в глазах повернулся к ней.

– Я улажу, – пообещала ему арахния.

Было видно, что некромант сомневается. Но почти сразу из-за калитки вновь раздался суховатый саркастический смешок неизвестного хранителя пути.

– Так как? – напомнил он о себе. – Кто все эти люди, господин королевский дознаватель? Если вы продолжите молчать, то я буду вынужден позвать капитана городской стражи, который заберет с собой всю эту ватагу для дальнейшего разбирательства.

Последняя фраза разрешила все сомнения Седрика. Он едва заметно кивнул Миколике и посторонился, позволив ей пройти вперед.

Арахния изящно проскользнула мимо него. Неуловимым движением руки сдернула с головы капюшон плаща, позволив длинным волосам цвета закатного солнца свободно рассыпаться по плечам. Я еще успела подивиться этому. Зачем? Все равно неуступчивый стражник не может ее сейчас видеть. А затем Миколика облизнула ярко-алые пухлые губы и чувственно прошептала:

– Впусти меня.

– А? – переспросили из-за стены. Впервые в голосе стражника послышались нотки сомнения.

– Впусти меня, – терпеливо повторила Миколика. Провела рукой по надежной дубовой двери, укрепленной металлом. Ее ногти на какой-то миг словно удлинились, оставив после себя в крепкой древесине царапины.

– Кто вы? – удивленно переспросили из-за калитки. – И куда делся господин королевский дознаватель?

– Впусти.

Это слово прошептала не Миколика. Ночная тьма, почти растаявшая за время нашего разговора, вдруг ринулась вверх от земли. Нас с головою накрыла волна сумрака. Повеяло холодом и запахом влажной земли.

А еще через мгновение по ту сторону залязгали многочисленные засовы. И дверь приглашающе распахнулась перед нами.

Признаюсь честно, мне было очень интересно, кто же тот смельчак, отважно несущий свою вахту у калитки и осмелившийся спорить с королевским дознавателем. Я ожидала увидеть зрелого мужчину крепкого телосложения. А лицо у него непременно должно быть изрезано шрамами, доказывающими, сколько опасных приключений ему довелось пережить на своем веку. Но реальность оказалась совершенно иной. По ту сторону двери к городской стене испуганно жался совсем еще мальчишка. Лопоухий, веснушчатый, курносый и невысокий – ниже меня, наверное, на целую голову. По этой же причине форма городского стражника оказалась ему велика, а кольчуга предательски сползала с плеч, грозясь в любой момент упасть.

Я с трудом сдержала улыбку. Н-да, такое чувство, будто перед нами ребенок, стащивший одежду старшего брата и решивший таким образом произвести впечатление. Вон, даже перевязь с мечом настолько плохо подогнана, что этот горе-вояка в любой момент рискует остаться без оружия.

– Кто вы? – завороженно выдохнул юноша, глядя на Миколику круглыми от изумления глазами и не обращая на остальных ни малейшего внимания.

– Меня нет, – прошептала она и покровительственно потрепала его по щеке, от чего бедняга мгновенно раскраснелся от смущения, да так, что даже слезы на глазах выступили. А арахния продолжила его увещевать: – Ты никого не видел. Твое время караула прошло без малейших происшествий.

– Но… – попытался было возразить несчастный.

Миколика изумленно изогнула одну бровь. Затем опять облизнула губы, наклонилась и легонько чмокнула стражника в лоб.

В этот момент что-то произошло. Глаза паренька неожиданно стали совершенно пустыми, а из губ, трогательно сложенных для ответного поцелуя в трубочку, вдруг вылетело облачко пара. Это было странно. Да, ночь выдалась прохладной, но не до такой же степени. К тому же после этого облачко подлетело к Миколике и растаяло, словно арахния втянула его в себя.

Я на всякий случай огляделась, проверяя, как отреагировали на эту сцену мои друзья. Но, по всей видимости, никто ничего не заметил.

Миколика тем временем уже отстранилась от стражника. Снисходительно похлопала его по плечу, и он послушно шагнул в сторону, освободив нам путь.

– Господин дознаватель, на вашем месте я бы обратила внимание на этого мальчика, – прошелестела арахния. – У него имеется природный иммунитет к магии. Пока еще слабый, но это поправимо. Сами знаете, насколько это редкое и ценное качество.

– Вот как? – Седрик с нескрываемым интересом посмотрел на стражника. – И как тебя зовут?

– Рой, – ответил после краткой заминки тот. – Рой из Больших Выселок.

Седрик кивнул, показывая, что услышал его.

Когда наша компания удалилась от калитки на достаточное расстояние, я не выдержала и обернулась. Рой по-прежнему стоял и смотрел нам вслед. При этом он отчаянно чесал лоб, на котором красной отметиной выделялся след от поцелуя арахнии.

В один гигантский шаг я догнала Миколику, которая вновь спрятала свое лицо под капюшоном. Правда, я успела заметить, как после происшествия со стражником порозовели ее щеки.

– Ты выпила из него энергию? – злым свистящим шепотом спросила я.

– Мне надо питаться. – Миколика пожала плечами.

– Он не пострадает? – требовательно осведомилась я.

– Он молод, – мягко проговорила арахния. – А следовательно, быстро восстановится. Зато на некоторое время я перестану пить вашу энергию. Это непроизвольный процесс, который я не могу контролировать. Только моя сытость гарантирует то, что я не буду вытягивать силу.

Я тяжело вздохнула. Неужели я теперь такая же, как она? Но почему я пока не чувствую никаких изменений в себе? Ну, кроме голоса мрака, который отныне постоянно звучит в моих ушах. Однако я никак не могу разобрать, о чем он говорит со мной. Это подобно мерному убаюкивающему шуму прибоя.

И мне совершенно не хотелось, чтобы данное обстоятельство менялось.

Да, стоило признать, что Седрик не соврал, когда назвал свое столичное жилище запущенным. Я бы даже сказала, что это было слишком мягким определением для того ужасающего состояния, в котором находился дом некроманта. На полах лежал такой пласт пыли, что на нем спокойно можно было оставлять послания нерадивому хозяину и рисовать картины. Окна, по-моему, вообще никогда не мыли, поэтому яркий солнечный свет проникал через них с величайшим трудом. Из-за этого в доме, несмотря на раздвинутые гардины и открытые ставни, царил полумрак пасмурного вечера. В камине чернела зола, оставшаяся, по всей видимости, еще с прошлой зимы. И еще в доме были книги и они были повсюду. Создавалось такое впечатление, что господин королевский дознаватель презирал шкафы и стеллажи. Поэтому рукописи, старинные фолианты и обычные дешевые романы громоздились всюду, кроме тех мест, где им, собственно, и полагалось находиться. Диван в гостиной стоял не на ножках, а на стройных стопках книг. Книги заполняли подоконники, собрания сочинений неизвестных мне авторов ручейками отдельных томов растекались по полу, собираясь своеобразными лужами в самых необычных местах.