Записки рыжей эльфийки - Лиза Истомина

   С такими не то мрачными, не то веселящими мыслями я поднялась и на негнущихся ногах пошла. Но недолго я держалась - единственная мысль об одиночестве моем подкосило мою уверенность. Как она в мою голову попала, понять не могу. Лихостенье давит на мою нежную психику? Да, возможно. Уничтожить бы его, да только невозможно. Не того я уровня - была бы Демиургом, богом, вот тогда бы отыгралась, а так - пустое дело.

   Вдруг, прямо через десять шагов от меня, появился и исчез мираж. Я прищурила красные глаза и, на всякий случай, протёрла их. Мираж опять мигнул и пропал. Не в силах больше идти, я легла на живот, обдавая жаром всё тело, и поползла, как ужик на сковородке, извиваясь. Одна радость - юмор при мне остался, не всю меня Лихостенье выпило. "Лихостенье - лихие стены, - подумала я, продолжая ползти. - А что, подходит! Настоящая Зелёная Миля какая-то, только без электричества и того стула страшного! Брр!". Над головой прогрохотал гром и сверкнула молния, я вздрогнула: "Хорошо-хорошо, молчу, молчу".

   Наконец я доползла до места появления миража. Когда он в очередной раз мигнул, я схватила его и прижала к себе, зажмурившись. Жара пропала, вместо песка подо мной примятыми оказались листья, мох и ещё что-то, я не успела разобрать. Сверху капал прохладный дождь, смывая с меня остатки пространственного садизма. Я жадно вдохнула воздух, неосознанно стискивая в пальцах податливый камень Алатырь, ради которого измывалась над собой, и моё сознание окончательно махнуло ручкой.

   - От шрамов на ногах не отвертеться, - услышала я голос разгневанной подруги. - Вот дура, нет бы - уйти оттуда - она дальше попёрлась. А я говорила тебе, пойдём, а ты нет-нет! Дождался? Вдруг у неё заражение крови начнётся? Это ты виноват, запомни, ты! Когда наступит время рассказать всё её ухажёру, я, не потупившись, сдам тебя со всеми потрохами, гнусный ты чёрт! Чтоб ты провалился!

   Яростно разбрасываясь словами, Полинка Лаврентьева с удовольствием отчитывала своего братишку-близнеца.

   - Поль, - тихо позвала я и удовлетворённо услышала затишье, - ты и на том свете всех достанешь, честное слово.

   Я открыла глаза и подмигнула подружке. Та покосилась на лежащий рядом со мной камушек и присела рядом:

   - Ты как?

   Поморщилась, вспоминая.

   - Как напуганный, помытый и поджаренный уж, - честно озвучила я свои прошлые мысли.

   - Помытый?

   - Ага. В болоте, - сказала и прикусила язык. Но побоялась я её зря - Лаврентьева, оказывается, всю злость уже выплеснула, мне ничего не досталось.

   Помявшись чуток на месте, она ткнула пальцем в камень, не дотрагиваясь до него.

   - Лиз, а он нам не даётся, - кивнула она на Алатырь.

   Кто бы сомневался.

   - В курсе, я тоже не могла до него дойти. Только под конец, когда сдалась практически, он соизволил прийти сам. Представляешь, просто нагло появился под носом. Целых двадцать минут так дразнил.

   - А потом что было?

   - А потом был дождь, воздух и прохлада. - Я прикрыла глаза, млея от ощущения свободы. - Знаете, Лихостенье - такая гадость! Как заливная рыба!

   И мы, все трое, зашлись истеричным хохотом. Ступни нестерпимо ныли, но я мало обращала на них внимания. Потом как-нибудь вылечу, сейчас совершенно не до этого.

   Камень нетерпеливо подпрыгнул, истекая радужными слезами. Кстати, я так нормально и не рассмотрела его: размером с мою горсть, белый, почти молочный снаружи и радужный внутри бел-горюч камень Алатырь сиял ровным светом, почти не блестя на солнце. Он действительно был очень мягким и неприятно резиновым - не алмаз, к сожалению. И откуда взялось распространённое мнение о его родстве с лучшими друзьями девушек? Камушку явно хотелось поскорее переплавиться в чашу и сварить в себе опознающий декокт, а то, что зелье неприятное на вкус, я решила для себя сразу.

   С интересом начинающего химика-лаборанта я вытащила из рядом валяющегося рюкзака кинжальчик, провернула его в руке и рукояткой стукнула по Алатырю. Он с готовностью раскололся на две идеально ровные части. Вторую, памятуя о наказе Рю-Тецуо, аккуратно завернула в чистенькой до сих пор платочек и спрятала про запас, я покрутила в руках половинку и начала вычищать из её сердцевинки всю "мякоть".

   - Это важно? - усомнился в моих действиях Алекс. Выглядел он неважно, глаза запали, лицо осунулось. Будто бы пространство его выпило. - Ты же выкинешь почти полкамня.

   - С ума сошёл? - Я распахнула глаза и, для верности, покрутила пальцем у виска. - Я всё спрячу и фиг кому отдам - моё сокровище, я ради него на такие жертвы пошла! - С чувством прижала камушек к груди, он затрепетал в моих руках, будто птичка.

   Поля, с другой стороны вычищавшая камень своим перочинным ножиком, усмехнулась.

   - Ты дракон. Они тоже свои сокровища около себя прятали, - выдала вердикт она, щёлкнув меня по обгоревшему носу.

   - Р-р-р! - Гордо выпятила грудь я, и мы опять зашлись хохотом. Хм, перенервничали.

   А где мой фамильяр? Куда опять сбежал этот треклятый кот?

   Но Шурик не отозвался ни на мысленный призыв, ни на громкое "кис-кис".

   Как только чаша была готова, Алекс вновь запротестовал и засомневался.

   - Слушай, неужели тебе так важно узнать что-то там, связанное с каким-то договором?

   - "С каким-то"! - Я закатила глаза, показывая, насколько он неправ. - Вы только посмотрите на него - "с каким-то"! Ты просто не понимаешь, что такое договор Кхашена, вот и всё.

   - Ну, как хотите, - обиделся друг и развернулся. - Я в ваши игры играть не хочу.

   Игры? Я не поняла - он что, скрывает от нас что-либо?

   - Угум, - согласилась я, однако, и задала мучавший меня вопрос: - А сегодня какое?

   Троица полезла в свои телефоны.

   - Долго ты гуляла, однако, - протянула Поля, рассматривая святящееся число "24". - Хотя, и мы сразу выбраться не смогли. Прошёл день, как мы вывалились через Стену. Через минут десять-двенадцать и ты рядом появилась.

   - Я же говорила про несоответствие времени, - мягко проговорила я. - Если у магического мира и у нас никакой разницы не существует, то здесь всё по-иному. То, к чему ты стремишься в Лихостенье, рано или поздно настигнет тебя - даже если это будет через тысячу лет после твоего вторжения на территории пространства. Нам действительно повезло, несколько недель - это не так страшно, как кажется.

   Лаврентьева с подозрением коснулась ладонью моего лба, потом губами.

   - Мать, да ты перегрелась! С какого такого мха, ты выдаёшь фразочки, похлеще преподавательских?

   - Пространство учит, - вновь несвойственными мне интонациями и выражениями заговорила я. А, может быть, не я? - Возможно, всему виной действительно легенда Лихостенья. Пустыня. Она действительно существует. - Я потёрла лоб, припоминая. - Но погоди, Поль, оно разговаривало со мной.