Принцесса с окраины галактики - Роман Злотников

Ввалившись в спальню, лорд Эомирен торопливо поковылял в ванную комнату и приник к крану. Вода… холодная… чистая… это было наслаждение. Экант жадно напился и, выйдя из ванной, как был — в костюме и туфлях — завалился на кровать. Наконец-то ему стало немного лучше. Если бы еще не эта голова.

Проснулся лорд Эомирен только около полудня, в прескверном настроении и самочувствии. Из завтрака, сервированного дворецким прямо в спальне, он лишь выпил две чашки теки и пожевал тост.

Провалявшись до вчера, лорд Эомирен с трудом заставил себя встать, одеться и подняться в кабинет. Хотя чем ему там заниматься, он не представлял. В кабинете уже застеклили окно и убрали осколки. И даже наконец-то налили в графин воды с соком ламнена. Но сейчас это вызвало у лорда лишь раздражение. Дорога ложка к обеду, где вы были нынешней ночью?

Лорд Эомирен едва успел усесться в кресло, обивка которого еще помнила могучее тело его отца, как на терминал тут же пришел вызов. Лорд Эомирен поморщился. Он никого не хотел видеть. После вчерашнего не слишком удачного дня Экант решил пренебречь приведением себя в порядок, так что в данный момент глава дома Эомиренов имел не слишком презентабельный вид. Но вызывающий был настойчив. К тому же иных занятий в голову главы дома как-то не приходило, поэтому он нехотя коснулся пальцем сенсора ответа.

— Лорд Эомирен… — На экране возникло улыбающееся лицо Эскира, его старого собутыльника и соратника по всяким развлечениям.

Эомирен поморщился. Эскир был одним из немногих, кого новый глава дома Эомиренов еще мог переносить, но в данный момент он почему-то видеть не мог улыбающиеся лица. Ну как в этом мире может быть хоть что-то хорошо, если ему так плохо?!

— Ну не куксись. У меня хорошие новости.

— И…

— Наш благословенный император собирается вернуть себе систему Эсгенты.

Лорд Эомирен фыркнул:

— Тоже мне новость. Об этом трубят на каждом углу.

— Но на каждом углу не трубят о том, что после столь славной победы, которая, несомненно, еще больше укрепит авторитет нашего, — тут Эскир тонко усмехнулся, — совершенно независимого в своих поступках императора, планируется объявить амнистию.

— Вот как? — уныло отозвался лорд Эомирен. Наверное, ему следует как-то отреагировать на это сообщение. Даже обрадоваться. Но ему было все равно…

— Сильный ход, — продолжал разглагольствовать Эскир. — Он одним выстрелом убивает двух зайцев, я бы даже сказал трех.

Лорд Эомирен слушал без особого интереса, пока Эскир не произнес слова, заставившие главу дома Эомиренов вскинуться и зло прорычать:

— Что ты сказал?

Эскир удивленно воззрился на него:

— Ну… так говорят в свете.

— Я не об этом. Что ты сказал о свадьбе?

— О свадьбе? — Эскир удивленно покачал головой. — Так ты не в курсе? А я-то думал, что ты… что твое… — Он покосился на щетину, украшавшую щеки собеседника, и его затрапезный вид. — Ну что ты знаешь.

— Да говори же, — зарычал лорд Эомирен.

— Просто ходят разные слухи, ничего конкретного, — попытался увильнуть Эскир.

— Эскир!!!

— Ну хорошо, — вздохнул старый приятель. — Просто за последнюю неделю император уже третий раз приглашает леди Эсмиэль на приватные встречи. Две из них происходили в его личных покоях. И в свете поговаривают, что, похоже, она вновь заняла место фаворитки.

— Но она же замужем?!

— А когда это останавливало императоров? — резонно заметил Эскир.

Лорд Эомирен несколько мгновений сидел, оцепенело глядя на экран и стиснув кулаки.

— А как реагирует ее муж… ну этот… варвар-адмирал?

— Он на маневрах. Вместе с императорским флотом. Я же тебе сказал — готовится операция по освобождению системы Эсгенты.

— Так она посещала его одна?

— Ну я тебе об этом и толкую. Практически одна.

— Что значит — практически? — уцепился лорд Эомирен за последнюю соломинку.

— Ну с этой… как ее… варваркой… которая то ли ее служанка, то ли телохранительница.

Лорд Эомирен судорожно вздохнул. Вот как, значит… Эта стерва, это ничтожество, из-за которой на их дом обрушилось столько несчастий, вновь на коне. И не только на коне, но и вот-вот вытащит самый счастливый билет, который только может достаться женщине в империи.

— Ну фаворитка еще не императрица, — сделал он последнюю, отчаянную попытку сохранить хотя бы остатки самоуважения. — История знает не слишком много примеров того, чтобы она ею ста…

— Ну да, — прервал его Эскир, явно рисуясь своей осведомленностью на фоне полной неосведомленности лорда Эомирена, — однако, судя по некоторым публичным знакам, которые он ей оказывает, а особенно по тому, что главному церемониймейстеру дворца поручено разработать детальный церемониал бракосочетания императора, это как раз тот самый редкий случай…

Тут Эомирен не выдержал и, зарычав, шмякнул по сенсору отключения кулаком. Темная бездна! Подобного плевка дом Эомиренов не знал НИКОГДА! Эомиренов казнили, ссылали, заключали в казематы, но Эомиренами никогда не пренебрегали!

Кайлей Стоминер был похож на биржевого маклера средней руки. Добротное пальто из натуральных волокон, шляпа, наручный коммуникатор недешевой, но отнюдь не эксклюзивной модели и привычка всюду ездить на такси. У него был свой офис в тихом переулке, расположенном в двух шагах от шумной улицы Ремиоли, ничего особенного — пара комнат и секретарша. У него был скромный дом в квартале Шасген, также не считавшемся таким уж престижным. Тихое место для зажиточных простолюдинов. У него была милая привычка три раза в неделю, по вторникам, средам и четвергам играть в понселот в клубе «Барум и кост». Размеренная и немного скучноватая жизнь консервативного буржуа, не слишком одобряющего все эти новомодные штучки и не собирающегося особенно пускать их в свою жизнь. Такую же люди подобного типа и со схожими жизненными предпочтениями вели и два, и три поколения назад. Различия были минимальны. Многофункциональный коммуникатор на руке вместо наручных часов и мобильного телефона и такси-боллерт вместо такси, передвигающегося по асфальту. Лишь внимательный взгляд мог бы заметить, что такси, доставив своего пассажира, не отправлялось дальше, заполучив следующего, а занимало любое свободное парковочное место на ближайшей стоянке, тушило габаритные огни и ожидало, пока доставленный клиент не закончит свои дела и не решит отправиться дальше. Что в приемной его офиса всегда маячило три-четыре крепких мужчины, а еще около дюжины протирали штаны в круглосуточном баре напротив. Что партнеры в понселоте, в отличие от большинства схожих кружков любителей подобной игры, все время менялись. И этим странным нестыковкам было объяснение. Все дело в том, что Кайлей Стоминер был понцоло. Причем не простым понцоло, которых можно встретить на улице окучивающими мелких уличных торговцев или подпольных спортивных брокеров, и даже не примапонцоло, под чьей рукой находились заведения, предоставлявшие любителям экзотики самые изощренные удовольствия. Нет, он был сам гравепонцоло. Глава семьи понцо. Причем одной из самых могущественных семей понцо в столице.

Официально никакой понцо не существовало. Каждый из понцоло имел легальный доход, исправно платил налоги и вел образ жизни, вполне соответствовавший тому, который вели люди, схожие с ним по уровню доходов. За небольшими исключениями, которые тщательно скрывались. Например, он мог отдыхать на более дорогих курортах либо гораздо чаще, чем остальные, тешить свою страсть к игре. Ну или еще что-нибудь подобное. В этом мире, стонущем под гнетом сословного неравенства, успешным людям необходимо было крайне осторожно демонстрировать свою успешность, дабы не привлечь излишнего внимания сверху. Имперская охранка с вполне нейтральным названием «департамент стратегических исследований» имела привычку совать свой нос куда ни попадя, не давая деловым, энергичным людям развернуться как следует.

Основной свой доход понцо получала от эксплуатации самого доходного из всех ресурсов от начала времен и до наших дней — человеческих пороков и страстей. Под рукой понцоло находились огромные, разветвленные сети увеселительных заведений от вполне легальных до тайных, доступ в которые имел крайне ограниченный круг лиц. В этих заведениях любой попавший туда мог попробовать самые экзотические удовольствия — от банальных наркотиков до реального секса как с людьми, так и с животными, чьи половые органы зачастую были должным образом препарированы для достижения максимального эффекта, либо виртуального с любыми доступными моделями — от ведущих певиц и певцов, актрис и актеров до… собственной мамочки, высохшей мумии или ожившей статуи Духа империи, возвышающейся на центральной площади столицы. Ходили слухи, что в некоторых заведениях были доступны даже виртуальные модели благородных леди и, уму непостижимо, всех последних шестнадцати императриц. Но Кайлей Стоминер в этом сомневался. Не вызывало сомнений, что даже один сеанс с моделью, представлявшей мамочку нынешнего императора в том возрасте, когда она привлекла внимание старика Эззара, позволил бы заработать просто кучу кредитов, но не менее обоснованным было бы и предположение, что, скорее всего, те, кто ввязался в это сомнительное предприятие, потратить эти деньги вряд ли успели бы.