Все в его поцелуе - Джо Гудмэн

Уэст огляделся, решая, где бы лучше спрятать картины.

Ему придется взять их в Лондон и показать полковнику. Блэквуд лучше других разберется, что с ними делать. Полковник находился в центре той паутины, по которой распространялась информация в Лондоне и за его пределами. К нему поступали известия из Сент-Джеймского дворца и с самых фешенебельных улиц Лондона, и все, что ему доносили, укладывалось в нужную ячейку. Блестящий ум полковника собирал все разрозненные элементы мозаики воедино. Тонкие нити паутины, которую плел Блэквуд, протянулись через канал до Брюсселя, Кале, Амстердама, окутывали Париж, Мадрид, Рим и даже Москву. Уэст уже не первый год посылал ему закодированные сообщения из-за границы, но не уставал восхищаться продуманностью сложной сети и тои скоростью, с которой полковник собирал разведданные.

Если бы Уэст мог положиться на кого-то другого! Но, увы, в его распоряжении был только Блэквуд. Переслать картины и книгу с курьером он не мог, ибо в мирное время курьерская почта не работала. В настоящий момент он даже не находился формально на службе у полковника, но без его помощи обойтись просто невозможно. Блэквуд уже помог ему, подтвердив догадку Уэста, что все члены совета правления академии являются членами «Ордена епископов». Уэст мог лишь надеяться, что и в дальнейшем полковник будет ему так же полезен.

Исчезновение мисс Парр открыло ящик Пандоры.

Рия тщательно подготовила себя к предстоящей встрече с Уэстом за завтраком, но Уэста в столовой не оказалось. Вопреки здравому смыслу она почувствовала не облегчение, а тревогу. Впрочем, для волнения у нее имелись свои личные причины, говорящие о том, что теперь встреча с ним произойдет не обязательно на ее условиях. Она посчитала для себя особенно важным не выказывать никаких сожалений по поводу произошедшего ночью. Стоило дать слабинку, и он сцапает ее, как кот канарейку. Она даже отогнала все сомнения в том, что он не заметит или неправильно поймет ее чувства. Сожаления, с его точки зрения, касались бы целиком и полностью совершенного ею поступка. Едва ли ему придет в голову, что она раскаивается скорее в том, что не смогла подвигнуть его на дальнейшие действия, то есть разучить вместе с ней особенности иллюстрации номер два.

Перед тем как уснуть, Рия пришла к несколько неприятному для себя выводу, что искусительницы из нее не получилось и едва ли получится. Она оставалась классной дамой, а не куртизанкой и не стремилась стать последней. Она всего лишь хотела вести полнокровную и полноценную жизнь женщины, не загнанной в ловушку брака, и ей совсем не все равно, какой мужчина обогатит ее опытом. Ее устраивал такой человек, который сам бы ее выбрал добровольно и совершенно свободно, который не стал бы, переспав с ней, называть ее шлюхой за то, что она побывала в его постели. И когда Рия мысленно собрала все требуемые качества воедино, она сама поняла, что хочет почти невозможного.

Нельзя сказать, что она слишком долго носилась с мыслью покончить со своей девственностью. Если бы Рия захотела, Уильям давно бы избавил ее от столь давившей ее обузы. Но ей такое и в голову не приходило. Первый же сезон в Лондоне подарил ей немало потенциальных женихов, среди которых встречались и настоящие повесы. Герцог не смог бы уберечь ее от того, чтобы опалить крылышки, если бы огонь действительно загорелся в ней. На самом деле их ухаживания не трогали ее.

Рия не считала, что Уэст является единственной причиной смятения мыслей, но все же он к такому ее состоянию причастен. Более того, если бы не он, то ее мысли никогда бы не обрели ту ясность, которую можно облечь в слова. Она могла бы всю жизнь провести в блаженном неведении, и если бы и случались в ее жизни минуты непонятного томления, то они оставались бы для нее тайной. Уэст невзначай погубил ее своей улыбкой, продолжив пагубное дело поцелуем.

Рия чувствовала, что должна найти выход своему беспокойству. В такой ситуации нет ничего лучше, чем проявить физическую активность. Шагнув по колено в сугроб, она начала готовить боевой арсенал.

– Сегодня мы устроим осаду настоящего замка, – объявила она Уильяму и Каролине. – Как вы думаете, мы смогли бы добросить снежки до того окна?

Уэст чуть не упал с табурета, когда первый снежок ударился о стекло. Он успел зацепиться руками за шкаф и пальцем ноги поправил готовый упасть табурет. Спрыгнув с табурета, он посмотрел с разных углов, не видны ли холсты, и лишь потом подошел к окну.

Следующий снежок попал в оконный переплет в дюймах от его лица. Рискуя получить по физиономии в буквальном смысле, он распахнул окно и высунулся наружу. Дети испугались, как и следовало ожидать. Рия выглядела весьма довольной собой. Если у него и оставались сомнения относительно автора снежка, что чуть не пробил окно, то теперь он знал его наверняка.

– Берегитесь! – крикнул он им сверху. – У меня в запасе котелки с раскаленной смолой, и я сейчас ее прямо на вас опрокину.

Уильям и Каролина разом повернулись к Рии, и глаза их стали огромными, как блюдца.

– Он все выдумывает, правда? – спросила Каролина. – У него ведь нет котелков с размолотой скалой?

– Как и с раскаленной смолой, – сообщила ей Рия. Она потрепала девочку по щеке и подняла столб снежной пыли. – Пошли. Он уже закрыл окно и сейчас на нас нападет. Нам надо больше оружия и более надежное место, откуда стрелять.

Уильям первым побежал в сад, туда, где террасы давали возможность занять позицию на высоте. Несмотря на то, что троице удалось расположиться на главенствующих высотах, Уэст подкрался сзади и провел весьма успешную атаку.

Каролина первой перешла на сторону неприятеля. Она лепила снежки с поразительной скоростью. Они так и летели градом. Уильям решил устыдить ее, но получил снежком прямо в открытый рот. И тогда Рия решила, что Каролина будет в большей безопасности, если она позволит Уильяму присоединиться к Уэсту. После чего ей ничего не оставалось, как выбросить белый платок, требуя временного перемирия и высылки парламентеров.

Хотя исход поединка был предопределен с самого начала, Рия не сдалась, пока не оказалась на спине в сугробе. Каролина, Уильям и Уэст стояли над ней. Но и тогда она капитулировала неохотно.

Уэст держал снежок наготове, давая Рии возможность оценить свои позиции.

– Даже при Ватерлоо Наполеон не вынуждал Веллингтона и Блюхера на такие действия, – говорил он. – Человек должен знать, когда пришло время просить пощады.

Уильям посмотрел на Уэста:

– Знаете, вы очень плохо сделали, что сравнили тетю Марию с Наполеоном. Она очень и очень хорошая.

Его признание, сделанное столь серьезно и столь искренне, не могло не вызвать у Рии блаженной улыбки. И при виде ее улыбки Уэсту захотелось упасть у ее ног. Он устоял, но только ценой огромного напряжения воли. Легче удержать равновесие на табурете в уборной! Предложив мир, Уэст протянул ей руку.