Мясо - Джозеф Д'Лейси

Он сделал ложный выпад. Женщина увернулась, и он, зная точно, куда она сейчас двинется, взмахнул дубинкой. Удар должен был прийтись ей в солнечное сплетение — именно так Джессап и планировал. Но в последний момент она успела отклониться, и он не обрушил на нее ту мощь, на которую рассчитывал. Когда он обрел равновесие, она снова оказалась прямо перед ним, и он смог увидеть ликование на ее лице. Твердую уверенность в своей цели и полное отсутствие страха. И именно это, а вовсе не ее ловкость и сноровка, заставило пошатнуться его веру.

У него за спиной раздавались яростные крики проповедников, которые сталкивались с такой же одержимостью противника, и Джеймс Джессап понял, что он и его братья-проповедники умрут.

Все будут уничтожены.

Быстро.

Безжалостно.

Но и без злого умысла.

Это заставило его задуматься об Избранных.

Глава 23

Ему приходилось сбавлять темп, чтобы люди Магнуса не отставали.

Топот десятков пар сапог эхом разносился по городу, сопровождая движение армии в черных одеждах. Почти все мужчины были крепко сложенные, рослые, с крупной фигурой. Шанти, бежавший впереди, казался гончей, удирающей от стаи волков. Горожане при виде них с испугом кидались в подворотни, затворяли окна, прижимались к влажным кирпичным стенам. Люди Магнуса старались держать марку и делали вид, будто бег им нипочем, но, когда они достигли Заброшенного квартала, лицо каждого из них было искажено гримасой усталости. Никто из них не был так хорошо подготовлен, как Шанти. Никто не тренировался в беге на дальние дистанции.

По разбитым улицам Заброшенного квартала Шанти бежал с прежней легкостью, огибая все ухабы и препятствия, в то время как остальные спотыкались и падали.

— Постой!.. — прокричал Бруно. — Стой… момент… черт бы тебя побрал!

Шанти оглянулся через плечо и слегка замедлил бег.

— В чем дело?

— Посмотри… мы еле дышим.

За спиной Бруно приспешники Магнуса, явно отобранные из лучших бойцов, плелись, словно караван беженцев. Даже Шанти мог видеть, что они — легкая добыча.

Он остановился, и Бруно его нагнал. Великан никак не мог отдышаться. Остальные по одному, по двое вскоре присоединились к ним. Прошло несколько минут, прежде чем подоспел последний из них, самый низкий и толстый. Люди Мясного Барона разлеглись кругом на каменных обломках.

— Пойдемте, — сказал Шанти.

Раздались протестующие возгласы.

— Дай им отдохнуть, — сказал Бруно.

— И сколько они будут отдыхать?

— Пока не будут готовы к новому марш-броску. Мы не можем вести их в бой в таком состоянии.

— Нет. Они достаточно отдохнули. Мы должны двигаться сейчас же.

— Кто, черт возьми, назначил его главным? — крикнул кто-то.

— Послушай, — глядя на Бруно, произнес толстый мужчина низкого роста, который все еще тяжело дышал. — Давай свяжем ему щиколотки, чтобы он не мог бежать. Возьми мой галстук.

— Давайте просто вернемся и скажем, что ничего не нашли, — подал голос еще один. — Магнус покончит с этим придурком и его семьей, и все пойдет по-прежнему.

Недовольных становилось все больше.

— Заткнитесь, все вы! — крикнул Бруно. — Еще пять минут вам на отдых, а потом выдвигаемся. Берегите дыхание.

Шанти не поверил своим ушам.

— Пять минут?! Это слишком долго.

— Я дал им пять минут.

— Бруно, умоляю тебя. Ты знаешь, что он делает с моей семьей. С моими девочками. Пожалуйста.

Бруно присел на покореженную глыбу бетона и пригладил руками жирные волосы.

— Ты сам во всем виноват, и ты это знаешь, Шанти. Вел себя странно с Избранными, устраивал эти ежедневные дурацкие пробежки, не ел мясо. Торранс мне все рассказал. Если бы не твое мастерство, тебя давно лишили бы статуса. — Бруно пошарил в карманах пальто и вынул оттуда табак и бумагу. Потом принялся скручивать папиросу. — Я тебе кое-что скажу насчет моего босса, Шанти. Если он что-то вбил себе в голову, то уже не отступится, пока не доведет дело до конца. В тот момент, когда он решил отобрать у тебя семью, они, считай, уже умерли. Именно в тот момент. Он не сдержит ни одного обещания из тех, что дал тебе. Он использует тебя, твою жену и дочерей, а потом убьет тебя. Всех вас убьет. — Он зажег папиросу и жадно затянулся. Казалось, дыхание у Бруно сразу же восстановилось, но Шанти заметил, как дрожат его пальцы, в которых он держит папиросу. — Я тебе больше скажу. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы он осуществил свои намерения. Я жду не дождусь, когда тебя прикончат. Ты чужой в этом городе.

Шанти отвернулся и посмотрел вдаль. Руины Заброшенного квартала тянулись до самого горизонта. Возможно, они простирались еще дальше. Он один противостоял многим и вел своих злейших врагов к убежищу спасителя Эбирна. Джон Коллинз был не только его союзником, он стал для него другом. У них были общие идеалы, общие мечты. Неужели он действительно готов был принести этого человека в жертву ради спасения своих детей? А сколько еще детей, сотни и тысячи, были убиты в гонке за мясом или погибли от голода? Смерть Коллинза обернулась бы куда большей потерей для города, нежели гибель его дочек. Конец Коллинза стал бы концом надежды. Шанти знал это и не мог отрицать. Но колесо событий уже завертелось, и он не мог его остановить. Без его руководства Бруно мог опоздать. И вообще не найти Коллинза. А он сам был так нужен девочкам.

Когда он побежал в сторону города, никто из людей Магнуса даже не поднялся, чтобы броситься за ним в погоню.

— Черт с ним, — сказал Бруно, махнув рукой.

— Что будем делать? — спросил толстый мужчина низкого роста.

Бруно посмотрел на часы.

— Закончим отдыхать и отправимся искать Коллинза.

— А с этим что?

Шанти уже был маленькой фигуркой на фоне руин.

— В поместье остались наши люди. Хватит, чтобы позаботиться о нем.

— Магнус будет в ярости.

— Это точно. Но он будет в еще большей ярости, если мы не закончим то, за чем сюда пришли. — Бруно поднялся с ухмылкой. — Вставайте, бойцы. Доделаем нашу работу.

— Как мы теперь узнаем, где искать Коллинза? — спросил кто-то.

— У меня есть идея, где он может прятаться. На самом деле лишь догадка, но думаю, стоит попробовать. Позади арены, где тренируют боевых быков, есть разлом в стене, который ведет в подземелья. Если я прав и мы проследуем этим маршрутом, думаю, найдем то место, где эти туннели выходят наружу. Если нет, вернемся к арене и двинемся в обратную сторону. Ошибки быть не должно.

Он похлопал толстого мужчину по плечу и повел свой отряд дальше вглубь руин.

Магнус кряхтел, потел, дрожал, испытывая жадное желание обладать девочками. Ему не требовалось применять силу к этим малышкам. Это было бы слишком легко. С детьми его оружием всегда были слова. Он сидел на деревянном сундуке возле спинки своей огромной кровати; его халат распахнулся, обнажая его волосатый толстый живот и припухлый член.

У окна жались друг к другу Гема и Гарша, взявшись за руки и переплетя маленькие пальчики. Первая часть игры прошла успешно. Обещаниями и угрозами он убедил их снять платья и белье. Это заняло всего несколько минут. Теперь его пленницы дрожали от страха, как жалкая, загнанная в угол добыча.

— Хорошие маленькие девочки любят леденцы на палочке. Вы хорошие девочки?

Сбитые с толку, Гема и Гарша не кивнули и не покачали головой. Они молча заплакали; слезы потекли по их щекам, и капельки прозрачной слизи показались на кончике носа каждой девочки. Отличная смазка!

Магнусу не терпелось продолжить игру.

— Очаровательные, сладкие маленькие девочки, любят леденцы на палочке. Мои сластены. — Он опустил глаза. — Разве это не выглядит вкусным?

На этот раз обе девочки несколько раз тряхнули головой.

Магнус с восторгом захохотал. Потом сказал:

— Что ж, в таком случае вы плохие девочки. — Он сделал паузу, чтобы прикурить сигару. Времени впереди было много. — А вы знаете, что происходит с плохими девочками в этом доме?

Гема и Гарша не шелохнулись. Они не хотели знать.

И правильно, что не хотели. Он наслаждался каждым мгновением их ужаса.

Сигара дрожала у него в руке, но он уже не обращал на это внимания. Его голова тряслась из стороны в сторону, как будто он все время что-то отрицал.

Девочки судорожно сглатывали, пытаясь сдерживать слезы. Губы у них пересохли от учащенного дыхания.

— В этом доме, — продолжил Мясной Барон, — я ем плохих девочек. Нарезаю их на куски, пока они умоляют меня о пощаде, а потом съедаю. Сырыми. Руками. — Он изобразил, как это делается, после чего утер рот рукавом. — Мм. Вкусно. Нежнейшие, сладкие маленькие девочки. Мое… ЛЮБИМОЕ БЛЮДО!

От его крика они подались назад, упершись в оконное стекло. Оно затряслось в старой раме. И тут близняшки заплакали навзрыд. Магнус наблюдал за ними, пока не потерял терпение.