Пепел богов. Трилогия (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович

Впереди раздался гортанный крик. В мгновение Лук вспомнил, что уже наступает день и ему не следует торчать в колоде, словно он присел помыться в корыте на людной улице. Успев разглядеть краем глаза впереди узкие лодки, он упал на дно, захлопнул створки и заткнул отверстие уже подгнившей и вонючей травой. Вряд ли его заметили, потому как голоса продолжали раздаваться, но тон их был спокойным. Кто-то даже рассмеялся, жаль, что Лук не знал наречия некуманза, впрочем, что ему было с того наречия? Что он мог? Только медленно вытягивать из ножен меч да сжимать в кулаке рукоять широкого ножа. Мелькнула было мысль взяться за каменный нож, но тут же была отвергнута. Неизвестно еще, что там произошло с великаном-дикарем, но если эта дикарская штучка способна прожигать насквозь такие туши, она и колоду в мгновение превратит в дырявое корыто.

Голоса приблизились, внезапно послышалась ругань, и сразу же раздались удары по колоде, отчего вода плеснулась прямо в траву, а вместе с гнилью и в лицо Лука. Колода остановилась и начала медленно поворачиваться. Ругань продолжалась, причем один из некуманза под одобрительные восклицания дальних собеседников что-то выговаривал кому-то близкому, скорее всего, ребенку, потому как голос оправдывающегося был детским. Стук по колоде повторился. Лук напрягся, готовясь распахнуть створки и начать размахивать мечом, но в это время по дереву что-то зашуршало, и сквозь траву он разглядел сеть. Ругань усилилась, колода как будто от удара ноги снова колыхнулась, заставив Лука еще раз перенести тухлое умывание, сеть зашелестела по борту суденышка, через удерживаемые руками створки перевалилось что-то тяжелое, и часть этого тяжелого упала на лицо Лука. «Рыба», — заскрипел зубами Лук. Ругань усилилась, в ответ раздалось какое-то лепетание, и тонкая, не только детская, но и девичья рука начала снимать вывалившуюся на лицо Лука часть улова. О стенку колоды зашуршал борт лодки. На лицо Луку легла тень. Несколько рыбешек запуталось в траве, но почти все были ловко собраны, и лишь когда тонкие пальчики были готовы ухватить Лука за нос, он негромко зашипел. Он не знал, водятся ли в Натте водяные гадюки, которые в изобилии наполняли притоки Хапы под Гиеной, но именно так лет пять назад пугал Негу — прижимал язык к верхней десне и со свистом выдыхал воздух. Пальчики отдернулись с визгом, на колоду обрушился тяжелый удар, послышался звук проламываемого дерева, но уже вместе с последующей руганью Лук понял, что удержался от обороны не зря: колода вновь оказалась во власти реки.

Однако вскоре истосковавшиеся по ходьбе и бегу ноги почувствовали сырость. Так оно и оказалось, чем уж там ударил рыбак колоду — багром или острогой, осталось загадкой, но один из ее бортов он определенно пробил. Скрипя зубами, Лук сдвинулся, насколько мог, вниз и дотянулся до отверстия. Оно было небольшим, но смачивало днище колоды обильно. Пришлось корячиться в тесноте, соскабливать ножом подтеки смолы с торцевой затычки суденышка и залеплять ими отверстие. Сделать это удалось не скоро, но сделать хорошо не удалось вовсе. Слабее, но вода продолжала сочиться. Вдобавок и вычерпать воду со дна колоды не было никакой возможности.

«Когда доберусь до Текана, — подумал в раздражении Лук, — то остановлюсь на постоялом дворе в комнате, в которой есть большая кровать. Огромная кровать! И целую ночь буду спать, раскинув руки и ноги во все стороны. И буду спать на животе и на боку, и главное, что наконец смогу побегать и попрыгать!»

Однако имелась в опасном приключении и хорошая сторона. Пара мелких рыбешек так и осталась у головы Лука. Отчаявшись избавиться от сырости, он разделал их прямо на собственной груди и, смазав размокшей солью, съел сырыми. Аппетит не уменьшился, но урчание в животе стало менее громким.

Когда солнце поднялось в зенит, Лук успел даже немного поспать. Затем потемневшая от воды колода нагрелась, и находиться в ней стало почти невозможно. Лук даже чуть согнул колени и приподнял створки, чтобы проветрить узилище, но тут колода покачнулась и черпанула воды. Теснота и духота забылись в мгновение. Снаружи раздалось шипение, по животу и спине побежала дрожь, ужас шевельнул корни волос, затем колода снова дрогнула и вдруг начала погружаться в воду, одновременно поднимаясь вверх той стороной, где находилась голова Лука. Все дальнейшее произошло за секунду. Он сполз вниз, распахнул ударом колена створки и, не успев испугаться хлынувшей внутрь воды, выхватил меч. Подминая колоду под себя, на нее пыталось забраться уродливое чудовище. Внешне оно напоминало огромного тритона, разве только рот его был наполнен изогнутыми клыками, хотя все туловище, кроме огромной головы, челюсти которой вполне себе были способны перекусить колоду пополам, все еще скрывала вода. Неизвестно было, хотело чудовище позабавиться или почувствовало запах томящейся в деревянной полости плоти, но на продолжение жизни Луку судьба отпустила не более секунды.

Он опустил меч между горящих злобой глаз мгновенно, ожидая, что клинок отскочит от зеленоватой брони, но тот неожиданно погрузился в плоть и рассек ее до нижней челюсти. Глаза чудовища подернулись кровавой пленкой, и вместе с утробным воем оно исторгло потоки слизи. Голова затряслась, дернулась, Лук вместе с колодой отлетел в сторону, а через мгновение там, где всплыло огромное желтое брюхо, закипела вода. С полдюжины подобных тварей рвали своего собрата на части. Откуда-то с берега раздался крик. Лук, стараясь не выпустить меч, повернул голову. На блеснувшем песком берегу стояли сразу два десятка некуманза и размахивали копьями. Их узкие, сплетенные из тростника лодки лежали на берегу.

— Нет, — отплевываясь, пробормотал Лук, — сейчас, ребята, вы в эту речку не полезете. Хотя одну лодочку могли бы и столкнуть.

К счастью, пирующие неподалеку твари такой мелкой добычей, которой почувствовал себя Лук, не заинтересовались. Но плыть было и в самом деле тяжело, к тому же до Хапы еще следовало добраться, что же он будет делать без колоды? Лук еще раз обернулся и вдруг заметил раскрытую створку. Колода почти полностью скрылась под водой, но одна из створок продолжала торчать над речной гладью. Барахтаясь, Лук сумел засунуть меч в ножны и подплыл к колоде. К счастью, тонуть она пока не собиралась, хотя и была полна воды. Лук осторожно ухватился за борт и стал шарить рукой внутри. Весло все еще оставалось на месте, плавало между просевших бортов, а вот мешка, а значит, и запасов соли, смены одежды, всякой мелочовки, которую Лук привык таскать за собой, не было. Равно как и меха с водой. Хотя воды-то он нахлебаться уже успел. Хорошо еще, что оружие и все деньги были закреплены на теле. Да и Такш как знал, что Луку придется искупаться, хотя плыть с таким грузом, да еще в мокрых сапогах и одежде, было непросто. Но о чем-то Такш догадывался, иначе зачем он привязал деревянный ковш на длинную бечеву?

Через час или немногим меньше оказалось, что некуманза бежали по берегу, приветствуя безрассудного победителя речной мерзости. Когда Лук наконец сумел вычерпать воду, а потом и перевалился в изнеможении и сел внутри колоды, до него снова донеслись крики. Тут он только заметил, что у многих дикарей в руках были луки, но никто из них не выпустил ни одной стрелы, хотя, казалось бы, могли и попасть, меньше четверти лиги отделяло путешественника от обжитого берега. Наверное, совершенное пришлым теканцем смогло поразить и речных дикарей.

Лук оглянулся. Пиршество продолжалось, и вода вокруг его суденышка не только изменила цвет, но и издавала зловоние. «Вот и славно», — подумал Лук, вспомнив привычку Саманы отгонять назойливых смотрителей, стражников и всяческих мздоимцев от цирковой повозки вонючими травами. А ведь чудовища не были гончими Пустоты, скорее обычными, просто очень страшными тварями. Что же тогда водится в самой чаще? Лук перевел взгляд на левый берег, деревья на котором вздымались на головокружительную высоту, потом посмотрел вперед. Казалось, что лес выбрался на просторы Натты и запрудил ее. «Острова, — вспомнил он увещевания Такша, — значит, к утру я выберусь к Хапе». Он взялся за весло и начал грести, откликом чему стали новые крики с берега. Пришлось помахать дикарям рукой. Хотя какие они были дикари? Не их ли предки построили тот заброшенный город?