Тайная жизнь, или Дневник моей матери - Диана Чемберлен

12 декабря 1951 г.

Кайл будет свидетелем на свадьбе у Мэтта. Подружкой невесты станет Ванесса, сестра Долорес. Каждый вечер Мэтт приходит к нам, чтобы рассказать о новых приготовлениях. Такое чувство, что он совершенно не контролирует ситуацию. Свадьба назначена на 5 января. Меня уже не радует это событие, поскольку Мэтт выглядит откровенно несчастным. Он похож на человека, которого все больше и больше затягивает в трясину. Мне бы хотелось поговорить с ним об этом (или хотя бы написать ему). Но я прекрасно понимаю, что это не мое дело и мне в его жизнь лучше не вмешиваться.

23 декабря 1951 г.

Мэтт разорвал помолвку с Долорес. Прошлым вечером он пришел в пещеру и откровенно рассказал обо всем мне и Кайлу.

– Я не люблю ее так, как способен любить, – признался он. – Вдобавок она отказывает мне в сексе. Бережет себя для замужества, как будто это бог весть какой дар. Я мог бы с уважением отнестись к ее решению и даже был бы рад ему, если бы она меня и правда интересовала. Но меня ничуть не вдохновляет перспектива спать с ней.

Все это время мы с Кайлом сидели очень тихо, поскольку никогда не слышали, чтобы Мэтт говорил с таким пылом.

– Я боюсь нашей брачной ночи, поскольку мне предстоит заниматься любовью с Долорес, но думать я буду о тебе, Кейт. – Сказав это, он покраснел так, что не заметил, как запылали мои щеки. – Я не в состоянии сосредоточиться на этой свадьбе или на чем-либо еще; я просто одержим мыслями о тебе. Если я женюсь на Долорес, то потеряю тебя навсегда. Этого мне не пережить. Уж лучше у меня будет такая малость, чем совсем ничего.

В пещере воцарилась тишина. Мне хотелось, чтобы Кайл нарушил молчание, но он, в свою очередь, смотрел на меня, так что волей-неволей пришлось говорить мне.

– Беда в том, Мэтт, – промолвила я, – что ты водрузил меня на пьедестал. Я никогда не выйду замуж – ни за тебя, ни за кого-либо еще. Но и ты не должен жениться на Долорес, раз это делает тебя таким несчастным. Другое дело, что тебе не стоит бросать ее только из-за меня.

Я чувствовала, как бешено колотится сердце. Все-таки я эгоистка до мозга костей. Что ни говори, меня порадовало решение Мэтта. Мне хотелось, чтобы он приходил в пещеру, но на моих условиях. Как он сказал мне давным-давно, «все должно быть по-твоему, Кейт». И он был прав.

27

Иден неспешно готовила куриный салат для сегодняшнего пикника. Обыденность этого занятия доставляла ей несказанное удовольствие. Готовый салат она пристроила в корзинке рядом с бутылкой вина, парой персиков, хрустящими роллами из булочной Миллеров и шоколадными пирожными, которые испекла утром Лу. Движения ее были размеренными и неторопливыми. Иден знала, что оттягивает момент встречи с Беном, поскольку не желает слушать то, что он намерен ей рассказать. Но всем проволочкам рано или поздно приходит конец. Надев голубое платье, которое так нравилось Майклу Кэрри, Иден отправилась на место раскопок.

Всю вторую половину дня она работала над сценарием. Теперь она уже ясно представляла Майкла Кэрри в роли Мэтта, поскольку узнала, что ее отцу не были чужды низменные желания. Надо будет расспросить Кайла о пассиях Мэтта из Страсбурга и Люрея – о том, как он гасил страсть к Кейт в объятиях других женщин.

Иден вся взмокла, пока добралась наконец до места. Бен работал в третьей яме – как и в день их первой встречи. Несколько мгновений она наблюдала за тем, как он сметает слой за слоем, как перекатываются мускулы у него на спине. То тепло, которое она ощущала внутри, не имело ничего общего с палящим летним солнцем.

Окликнув его по имени, она зашагала к яме. Бен махнул в ответ рукой и направился к лестнице. Передняя часть его футболки успела насквозь промокнуть от пота.

– Не хочешь посидеть на мосту? – кивнул он в сторону речушки. – Может, хоть там не так жарко.

Они прошли до середины пешеходного мостика и уселись на краю, прямо над водой. Внизу тянулась темная лента реки, исчезавшая в зеленой дымке полей.

– Я играла тут ребенком, – промолвила Иден, разгружая корзинку. – Мне нравилось раскачиваться на самом краю, до головокружения. – Она вручила Бену бутылку вина и штопор.

Взгляд Бена был устремлен на отдаленные холмы. Бутылку он держал так, будто понятия не имел, что с ней нужно делать. Только тут до Иден дошло, что он не вымолвил ни слова с того момента, как выбрался из ямы.

Она коснулась его плеча, ощутив пальцами влажную ткань футболки.

– Бен, открой, пожалуйста, вино.

Он медленно повернулся и взглянул на нее:

– Давай сначала поговорим, а еда уже будет во вторую очередь, хорошо?

Ей не хотелось разговоров. Не хотелось знать, отчего его взгляд стал вдруг таким безжизненным.

– Я уже проголодалась, – промолвила Иден, – и не прочь приступить к еде…

– Иден. – Он покачал головой, и ей стало ясно, что она лишь затягивает его мучения.

– Это так серьезно? – спросила Иден, отирая салфеткой лоб.

– Очень серьезно.

– Хорошо. – Иден убрала салат в корзинку и опустила крышку.

– Даже не знаю, как и сказать… – Взгляд Бена был устремлен на поток. – Причина, по которой я развелся, потерял работу и возможность видеться с Блисс… Словом, меня обвинили в домогательствах по отношению к собственной дочери.

– Ты домогался своей дочери?

– Нет! – вспыхнул Бен, но уже в следующее мгновение его глаза погасли. – Нет, я этого не делал. Да, меня осудили, но я невиновен.

Иден непроизвольно отодвинулась – так, на чуточку, но Бен это заметил. Было видно, что он пытается сохранять контроль над своими эмоциями.

– Я не делал этого, Иден.

– Почему вообще кому-то пришло в голову обвинять тебя?

Он вздохнул и сжал перекладину так, что пальцы его побелели.

– Свидетельства… их оказалось достаточно, чтобы убедить всех… черт. – Он судорожно провел рукой по волосам. – Я не знаю, как мне рассказать обо всем, чтобы ты мне поверила. С каждым словом все будет выглядеть хуже и хуже.

Иден хотелось успокоиться, унять бешено колотящееся сердце. Она положила руку ему на плечо:

– Просто расскажи мне правду, Бен. Что ты имеешь в виду под «всеми»? Был суд? С присяжными?

– Да.

Она невольно прижала ладонь к губам. Неужели она и правда спала с этим человеком?

– Двенадцать человек ознакомились с фактами и однозначно решили, что ты виновен?

Бен повернул к ней голову:

– Иден, клянусь тебе, я бы скорее умер, чем поступил так с Блисс.

– Но ты же сделал что-то, что заставило всех поверить в твою виновность?

Бен вновь перевел взгляд на холмы. Когда он наконец заговорил, в его голосе звучала бесконечная усталость: