Безликий бастион (СИ) - Лилия Ульман

-Ева,- Позвал её я. – Тебе сложно сейчас решиться, и я тебя понимаю. Если ты не желаешь…- Я не успел договорить, так как она меня прервала.

-Я желаю, Антон. Больше всего на свете.

В темноте я видел, как руки силуэта потянулись к лицу, и недолго копошась, они отпустились вниз с чем-то немалым по размеру. Было не сложно догадаться, что с маской. Музыка заиграла в зале ещё громче, словно мешая мне услышать её сердцебиение, которое неслышно было, наверное, на Марсе. Но не только её сердце пыталось вырваться из груди, моё тоже. И вот когда музыкальное крещендо разнеслось вновь по залу, доходя даже до нас и донося нам припев, Ева немного отшатнулась.

Из темноты послышался настолько отчётливый и громкий вздох, гласящий о её готовности. Силуэт в темноте немного помялся и потоптался на месте, не решаясь сделать один единственный шаг навстречу ко мне. Всего один.

-Ева, не бойся. Всё самое сложное позади.

-Ты ошибаешься, Антон.- Тихо вымолвила она, делая этот решающий и последний шаг навстречу ко мне. –Все сложности только начинаются…

***

Я совсем не должен был так реагировать, но всё-таки не сдержал эмоций и отшатнулся, падая задницей на стеллаж. Книги с громким грохотом повалились вниз вслед за самой деревянной полкой. Мой рот непроизвольно открылся буквой «О», а глаза расширились, как у испуганного ребёнка. И если честно, то я был готов убить себя в тот момент. Я повел себя как трус, увидев то, что так желал, а как оказалось впоследствии, не желал, увидеть. Я сам вынудил её на это, а теперь шарахался, словно повстречал призрака. Но оказывается, призрака я видел каждый день, когда она была в маске. Сейчас она не была безликой. Сейчас у неё было лицо. Самое ужасное лицо, что я когда-либо видел.

Но и самое прекрасное, губы которого я желал целовать. Целовал бы, не отрываясь и не имея возможности этого сделать. Теперь, увидев её настоящую, я мог решить, сбежать мне или нет. Податься той головокружительной любви, которая мне казалось с самого начала, или нет. Теперь я мог решить, чего именно хочу. И в эти «хочу» входила ли Ева?!

Ровная, шелковистая, как на всём остальном теле, кожа отсутствовала на лице. Отсутствовали и брови, которые были сбриты и поверх которых находились огромные зашитые медицинскими нитями, шрамы. Но эти шрамы не кончались там, они вновь начинались у подбородка, доходя почти до правого глаза и рассекая губы. Левая ноздря, как и эти шрамы, была зашита нитями. Кожа по всему лицу была не просто похожа на кусок обгорелого мяса, она была сравнима, с пролежавшем уже не один месяц на солнце, куском гноящейся и кровоточащей массы.

Если бы меня спросили, описать Еву до трагедии, что случилось около десяти лет назад, я бы никогда этого не смог сделать. Никогда. От прежней красоты, какую видели в ней все до случившегося, не осталось и следа. Теперь я понимал, почему она ненавидела своё лицо. Прекрасно понимал.

Но это совсем не значило, что моя возникшая к ней симпатия, а быть может даже больше, угасла в одно мгновение. В мгновение, когда она открыла то, что скрывала от всех все эти годы. Я не знаю почему, но я словно влюбился в неё снова. Испугался, но влюбился. Влюбился так, как даже не мог себе представить. Ведь для меня такой любви ранее не существовало.

-Кажется, ты больше не горишь идеей поцеловать меня. Оно и правильно.- Усмехнулась Ева, обнажая свои ровные и белоснежные зубы. –Этого я и ожидала. Знала, что так всё выйдет. И знаешь, Антон, я совсем тебя не осуждаю. Ничуть. Ни капли. Так ведь всё, действительно, должно было произойти. Я не такая красавица, какой ты ожидал меня увидеть. Даже и близко рядом не стою. И теперь Ева Майер имеет для тебя лицо. Своё самое настоящее лицо. Такое какое оно есть. Самое ужасное и страшное на этой планет.- И снова эта горькая ухмылка. –И если ты завтра решишь сбежать, собрав все шмотки, я тебя пойму. И не за что не стану осуждать. Я бы тоже сбежала. Да вот только от себя не убежишь…

Я не знаю, почему продолжал стоять, молча пялясь на её лицо. Молча разглядывая, пытаясь понять, что за ним скрывается. Она уже полностью открылась передо мной, но я продолжал искать ещё что-то, что она забыла преподнести мне вместе со своей внешностью. Вместе со своим лицом. Как это было странно отделать Еву и лико Евы надвое, словно это две никогда не соприкасающиеся половины.

Я не шелохнулся даже тогда, когда девушка обессилено, стала качать головой из стороны в сторону, пытаясь мылено испариться отсюда, от моего пристального и немого взгляда. Суровая правда намного легче неизвестности. И я сам знал это не понаслышке.

-О, Господи, какой же я урод.

Ева принялась судорожно натягивать маску на свою голову, неаккуратно сдвигая каштановый парик со лба. Но он ничуть меня не пугал, так как это было меньшее из того, что вообще могло бы напугать. Придя, наконец-то, в себя, я мигом протянул руки к маске, и выхватил её, убирая подальше от Евы. Безумие взяло над ней верх, поэтому она стала судорожно вырывать у меня то, чем собиралась скрыть своё лицо. Моя попытка усмирить её легким толчком не увенчалась успехом, поэтому откинув резко маску назад, я сделал, этот решающий между нами всё, шаг и в доли секунду преодолел расстояние. Схватил её за талию и, приподнимая над полом, я прижал Еву к противоположной стене, находясь от её лица всего в паре сантиметров, и продолжая вдыхать её запах.

Моё сердцебиение участилось, почти также как и сердцебиение Евы. Не смотря на всю властность моей силы, она продолжала попытки вырваться и скрыть лик, отворачиваясь в строну. Но одной своей свободной рукой я осторожно взял её за шею и повернул голову так, чтобы видеть её глаза. Даже в темноте они светились своим необычайным светло-зелёным с голубым отблеском.

Чуть встряхнув девушку, я, наконец, заговорил:

-Успокойся, Ева. Успокойся!- Я хотел бы, чтобы мой голос звучал чуть мягче, но даже через силу у меня не выходило. –Хватит! Хватит!- Продолжал я. –Ты Ева Майер, и для меня ты теперь совсем не безликая. Да, твоё лицо ужасно. И я не стану от тебя скрывать этого, ведь ты это и сама прекрасно знаешь. Да, ты напугала меня им. И напугала, если честно, почти до остановки сердца. Но это ничего не значит. Не значит, что я изменил к тебе своих чувств. Я всё также пропитан к тебе влюблённостью. Я всё также мечтаю касаться твоей мягкой кожи. И я всё также мечтаю поцеловать тебя. И это совсем не та ложь, которую дарят, чтобы не обидеть или чтобы пожалеть. Это та реальность, которую, уж извини, тебе придётся принять, ведь ты мне обещала. И не смей брыкаться, этот поцелуй тоже для меня практически первый.

И она больше не дрогнула. Она не дрогнула, а лишь прикрыла свои глаза и затаила дыхание. Для неё это был первый поцелуй, почти такой же первый, как и для меня. Мне было сложно представить, какие в эти мгновения ощущения посетят меня, но я ожидал чего-то лёгкого. Жаль, что вот только обычно реальность совсем не схожа с представлениями.

Я хотел было впиться в её губы медленно и ласкового, но вышло у меня наоборот, очень даже страстно и жгучи. Мои глаза сами непроизвольно закрылись, отчего я придвинулся к ней ближе, вдавливая в стену. Мне совсем не хотелось отпускать её, потому что прекрати она этот поцелуй, мне мгновенно бы стало холодно. Без неё мне казалось, что всегда будет холодно. И уж особенно без её поцелуев.

Если честно, то думать о чем-то адекватном в этот самый момент у меня совершенно не выходилось. Всё тянулось к физиологии, хотя я и не пытался вытворять с её телом чего-то пошлого, что могло бы напугать. Я просто целовал Еву, обнимая и сжимая ладонями её нежную кожу на спине. Господи боже, как же мне хотелось оставить на ней след. Хотя бы один и совсем маленький. Но мой. Мой, Антона Ермакова. Человека, который покорился не её красоте, а ей самой.

Того, кто похоже уходил в беспамятство не просто от её поцелуя, а от неё самой.

Я был влюблён в неё. Я был уничтожен ею. И совсем вряд ли она хотела этого. Она просто была собой. Она первая, кто смог такое сотворить. Она первая, кто переехал мужчину огромным автобусом своей неизвестности, но дал в себя влюбиться.

Говорят, что всё, что неизвестно влечёт больше, чем то, что известно. Но я влюбился и неизвестность Евы и в её известность.

Я и мечтать не мог о том, чтобы этот поцелуй перешёл во что-то большее, но после того, как прикосновения девушку стали не просто ласковыми, а скорее страстными и жаждущими, я будто сломался, подаваясь собственному телу и собственной физиологии. Я потерял контроль, как потерял собственный разум, познав настоящую Еву Майер. Влюбившись в неё.

Сквозь всю страсть и агонию охватившую нас, я услышал за пределами дома, как раздались громкие хлопки и выстрелы. А за ними последовал небольшой дождь разноцветных огней, который коснулся своим светом наши прикрытые глаза через окно. Мы оба знали, что Александра задумала на сегодняшний вечер фейерверк, поэтому даже не шелохнулись.